Традиционно, РАПСИ публикует полный текст лекции председателя Конституционного суда РФ Валерия Зорькина "Право и вызовы искусственного интеллекта" в рамках XII Петербургского международного юридического форума (ПМЮФ).
Человек не способен без ИИ обработать все растущие объемы цифровой информации. Что будет, когда ИИ начнет соответствовать человеческому интеллекту?
…Искусственный интеллект способен осуществлять действия, ведущие к множеству социально и юридически значимых результатов.
…ИИ может полностью игнорировать все, что мы считаем ценностно важным.
Нужна ли защита ИИ от человека? Или защита человека от ИИ?
Лихорадка искусственного интеллекта - не спонтанное явление.
Постмодернисты предрекли тотальное поглощение человека структурой, которая превращает его в одну из функций системы
Чем грозит человечеству развитие искусственного интеллекта?
Продвигая евгенику и нейротехнологии трансгуманизм в конечных своих выводах предрекает самопрекращение человечества как биологического вида.
"Право и вызовы искусственного интеллекта"
Темпы, которыми ныне меняется наш мир, поражают воображение. Во многом их задает бурное развитие искусственного интеллекта (ИИ или AGI).
В Докладе ЮНЕСКО "Об этике робототехники" (2017) названы четыре основные характеристики современного робота: мобильность, интерактивность, коммуникативность, автономность, позволяющая анализировать и самостоятельно принимать решения, осуществлять действия без вмешательства и контроля со стороны человека.
Исследователи Google выделили уровни ИИ: развивающийся, компетентный, экспертный, виртуозный и сверхчеловеческий. ИИ компетентный превосходит 50% взрослых людей, обладающих квалификацией, в широком спектре умственных задач; а ИИ сверхчеловеческий определяется с порогом в 100%. ИИ станет соответствовать человеческому интеллекту скорее всего к 2040-2080 годам.
Темпы распространения ИИ поистине стремительны.
Необходима осторожность
Без помощи искусственного интеллекта человечеству уже не справиться с обработкой накопленной цифровой информации. А она достигла масштабов, аналогичных биологической информации в биосфере (включая содержащуюся в геномах всех людей). С 1980-х годов объем хранящейся цифровой информации удваивался примерно каждые 2,5 года.
Уже сейчас искусственный интеллект способен осуществлять действия, ведущие к множеству социально и юридически значимых результатов, может изменять эмоциональную динамику межчеловеческого взаимодействия, развивать зависимость от использования приложений, которые предлагают нереальный, но приносящий удовлетворение опыт (метавселенная) и, заменяя человеческий труд, резко увеличивать социально-экономические разрывы.
ИИ на полных парах проникает в сферу юриспруденции. Разрабатываются платформы и иные цифровые инструменты, которые облегчают нашу профессиональную деятельность за счет выполнения рутинных задач. Это автоматизация типовых юридических услуг и онлайн-сервисы для клиентов с ботами; частичный переход правосудия в онлайн сферу и разработка типовых решений на основе ИИ, включая конструкторы документов; сервисы проверки контрагента и системы поиска судебной практики, а также иной правовой информации.
Однако в свете невиданных успехов ИИ мы не должны забывать — перед нами совершенно иной тип интеллекта, коренным образом отличный от человеческого.
Это разум, который может полностью игнорировать все, что мы считаем ценностно важным. Сами духовные и крестные отцы ИИ, трубадуры великих преимуществ ИИ предупреждают, что подобная сущность, потенциально более опасная, чем ядерное оружие, может в конечном итоге уничтожить жизнь на Земле. Тревогу бьют представители правительственных структур. Предупреждают и религиозные лидеры.
Стивен Хокинг еще в 2014 году раскритиковал граничащее с капитулянтством широко распространенное безразличие относительно проблемы искусственного интеллекта. "Успех в создании искусственного интеллекта, – сказал он, – был бы величайшим достижением в истории человечества, но, к сожалению, он также может стать последним".
Риски, объективно связанные с искусственным интеллектом, огромны – от возможных и при этом неконтролируемых искажений в алгоритмах принятия социально значимых решений до лежащих на поверхности рисков неблагоприятных последствий для рынков труда, неприкосновенности частной жизни, физической неприкосновенности (ввиду хотя бы угроз со стороны беспилотных автомобилей), гражданских свобод и даже глобальной безопасности.
А еще с неизбежностью подступают не столь явные, но уже включенные в поле прогностического осмысления возможной будущей реальности проблема возрастающего социального неравенства и расслоения, связанная с "разноуровневым" доступом к возможностям искусственного интеллекта, проблема ослабления индивидуальной автономии через манипулятивное влияние алгоритмов, подталкивающих к предпочтительному поведению и тем самым вторгающихся в святая святых частной сферы – ментальное пространство, проблема сокращения непосредственных межчеловеческих контактов и провоцирование "социальной аутизации", проблема деградации среднестатистического человеческого разума и возможного наступления "интеллектуального ступора", если искусственный интеллект даст сбой.
Нельзя забывать и про риски криминального использования. Вспомним о созданных при помощи искусственного интеллекта изображениях, фейковых аудио- и видеозаписей. Эти технологии позволяют легко создавать реалистичные фотографии, видео и аудиоклипы, заменять изображение одной фигуры на другую. У злоумышленников появился невиданный доселе способ дезинформации, когда может быть почти невозможно отличить достоверные новости от ложных. Эти подделки все глубже проникают в политические и социальные коммуникации, опрокидывая нас в перевернутый мир постправды.
Это лишь некоторые из действительно насущных проблем, связанных с использованием искусственного интеллекта и требующих адекватного правового реагирования.
Решение же проблемы контроля осложняется бизнес-гонкой производителей софта (которая может привести к исчерпанию мер предосторожности во имя выпуска программного продукта раньше и дешевле предложений конкурентов). А также использованием искусственного интеллекта в системах вооружения – ведь здесь превыше всего эффективность (решение боевой задачи), но не планетарная безопасность и долгосрочные последствия для всего человечества.
Да и насколько можно быть уверенными в том, что представители биологического вида, устроившего только в последние сто лет две мировые войны, геноциды, множество ужасающих по своей жестокости террористических актов и т.д., надежно запрограммировать машину на верность высшим ценностям? Нередко используется метафора об угрозе, которую может создать человечеству неандерталец, севший за пульт управления пусками ядерных ракет. Но ведь у этой проблемы есть и другое измерение. Связанное с вопросом о том, не станет ли еще большей угрозой человечеству оказавшийся за ракетным пультом хорошо образованный и знающий дело "нравственный неандерталец"?
Не слишком ли далеко мы зашли? Надо понимать, что когда мы создадим искусственный интеллект, который будет таким же умным, как мы, он в своем развитии вихрем пронесется мимо нас. Электронные схемы функционируют намного эффективнее биохимических, они не устают и гораздо слабее изнашиваются.
Станет ли искусственный интеллект блюсти три закона робототехники Азимова? И достаточно ли будет этого minimum minimorum’а, чтобы обеспечить безопасность людей от неуклонно наращивающих свои когнитивные ресурсы машин?
Не предстанем ли мы в глазах искусственного интеллекта, которой будет лучше людей справляться с любой задачей, в качестве чего-то безнадежно устарелого и подлежащего утилизации?
О так называемой "личной правосубъектности ИИ"
До недавнего времени об искусственном интеллекте говорили исключительно как об объекте права. Но сегодня вопрос о возможности наделения правосубъектностью и личными правами того, что еще вчера воспринималось лишь как программа для ЭВМ, вовсю обсуждается в доктрине и практике.
В законодательстве Российской Федерации правовой статус искусственного интеллекта в настоящий момент не определен, однако в доктрине на данный счет сформулированы альтернативные подходы:
- ИИ является объектом права (имуществом);
- ИИ является субъектом права: по модели юридического лица, особый правовой статус "электронного лица", по модели физического (!) лица;
Все слышнее призывы наделить искусственный интеллект личными правами. Например, в докладе Комитета по правовым вопросам Европарламента ставится вопрос о наделении самых развитых роботов и ИИ особым статусом "электронной личности" с набором определенных прав и обязанностей.
Обсуждаемый вопрос – отнюдь не только технологический и юридико-догматический. Это огромной важности мировоззренческий вопрос, во многом связанный с настоящим и будущим человечества.
Возможно, готовность стереть грань между искусственным и человеческим интеллектом и наделить ИИ правосубъектностью во многом подготовлена кинематографом. Там искусственный интеллект изначально выглядел как человек, и в целом мыслил как человек. Ну а в финале испытывал те же эмоции, что и человек, а также научился осознавать последствия своих и чужих поступков. Поэтому в кинематографе грань между человеком и искусственным интеллектом очень быстро стиралась. Однако жизнь от кинематографа отличается. И самым существенным образом.
Тем не менее, как считают сторонники личной правосубъектности ИИ, поскольку, дескать, аксиомой современной теории искусственного интеллекта является аналогия с работой нейронов человеческого мозга, то правосубъектность искусственного интеллекта должна быть схожа с правосубъектностью физических лиц (с некоторыми допустимыми изменениями). В том числе предлагается гарантировать искусственному интеллекту "право на свободу". Словами не модного ныне классика, зададим вопрос: "Свободу для чего? Свободу от чего?".
Как известно, правосубъектность – неотъемлемый элемент правового статуса личности. С понятием субъекта права (persona) догма всегда связывала два понятия: воля и интерес. При отсутствии воли и интереса невозможно говорить о какой-либо субъектности ИИ.
Согласно континентальной догме права правосубъектность состоит из трех основных компонентов: правоспособности, дееспособности и деликтоспособности. Схожие положения присутствуют в основных международных документах по правам человека: Всеобщей декларации прав человека (от 10 декабря 1948 г., статья 6); Международном пакте о гражданских и политических правах (от 16 декабря 1966 г., статья 16).
Личными правами может обладать только "личность". И это не тавтология, но непреложная истина. Идентичность личности слагается из нескольких аспектов, связанных с разными гранями бытия (тело, душа, картезианское Эго и т.д.). Важен также диахронический аспект личностной идентичности, обеспечивающий ее сохранение с течением времени, несмотря на все происходящие с человеком изменения.
Прежде чем наделять правосубъектностью некую неосязаемую сущность, ставя ее наравне с человеком, стоит вспомнить, что человек – существо социальное. И его поведение, проявляющие себя в правоотношениях, формируются той дискурсивной средой, в которой развивается и обитает индивид. Из слов Аристотеля о человеке как по своей природе "общественном (политическом) животном", со всей очевидностью вытекает, что вне и помимо общества и его ценностно-нормативной системы человек становится просто животным.
Можем ли мы утверждать, что искусственный интеллект подобен человеку и обладает неотъемлемым от состояния субъектности в сфере права соответствующим набором практических навыков и стереотипов поведения в обществе, формируемым человеком в рамках всего спектра его социального взаимодействия? Отрицательный ответ на поставленный вопрос очевиден.
Логика защиты конституционной идентичности — а ее сердцевиной является идентичность человека как биологического вида (антропоидентичность) — в сколько-нибудь обозримом будущем должна исходить из исключения возможности обладания какими бы то ни было классами искусственного интеллекта правосубъектностью по модели физического лица.
Рассуждая прагматически, статус искусственного интеллекта резонно обсуждать в контексте ответственности за ущерб, причиненный в результате его функционирования. В целях гарантирования законных интересов всех субъектов права, участвующих в создании и использовании искусственного интеллекта. Тем более что использование искусственного интеллекта можно с уверенностью отнести к деятельности, связанной с источниками повышенной опасности. Отсюда вытекает необходимость повышенного стандарта публичного контроля, включая обязательность сертификации деятельности искусственного интеллекта в разных областях.
Для привлечения искусственного интеллекта к ответственности нет ровно никаких оснований уже по одной причине отсутствия субъективной стороны – вины как внутреннего психического отношения к совершенному деянию, эмоций как душевного состояния в момент противоправного посягательства. Характерно, что "Национальная стратегия развития искусственного интеллекта на период до 2030 года", утвержденная 10 октября 2019 года указом Президента РФ, не выдвигает цели наделения искусственного интеллекта субъективными правами и обязанностями.
Добавим, что предложения наделить робота правосубъектностью несостоятельны и потому, что робот не имеет обособленного имущества, принадлежащего на каком-либо вещном праве, из которого впоследствии может быть возмещен ущерб. Робот не способен самостоятельно отстаивать свои интересы, выступая ответчиком по иску потерпевшего (регрессному иску производителя или владельца).
Нет смысла придумывать для программы наказание, негативные эмоции от которого она не будет переживать. Законодатель поступает верно, не создавая очередную юридическую фикцию в виде нового субъекта права. Все, на что будет способна машина, закладывается в нее изначально человеком, – ошибка системы суть ошибка ее создателя. Деликтная ответственность за ошибку робота может устанавливаться как общими нормами гражданского права, так и специальными законоположениями, но в любом случае отвечать должен человек – индивид или коллективный субъект (программист, производитель, пользователь и иные лица в зависимости от формы и степени их вины, а также тяжести наступивших последствий).
В обосновании правосубъектности искусственного интеллекта ее сторонниками явно преобладает прагматическая аргументация. И вот уже предлагается закрепить за роботами такие права как право не быть отключенным (против его "воли"), право на полный и беспрепятственный доступ к своему коду, право не подвергаться экспериментам, право на создание своей копии, право на неприкосновенность частной жизни. То есть практически правовая защита возвышается до степени, предоставляемой человеку. А ведь она несравненно выше предоставляемой материальным объектам (устройствам) или программному обеспечению. неприкосновенность личности оберегается целым комплексом норм публичного (уголовного, административного) и частного права.
Категория "правосубъектность", и вообще право – это продукты не просто человеческого сознания; прежде всего они производны от самосознания человека. Он создавал их, познавая на протяжении тысячелетий особенности своего социального поведения, во имя возможно более благополучной коммуникации с себе подобными, исходя из только ему присущих потребностей, не исключая духовных и эмоциональных.
Приведу в этой связи некоторые подсчеты. Человеку (Homo habilis, человек умелый) – 2,8 млн лет. Человеку современного типа (человек разумный, Homo sapiens) – 300 000 лет. Праву как феномену человеческой цивилизации – 5 тысяч лет. Концепции прав человека, если брать отсчет с французской Декларации прав человека и гражданина – почти 250 лет. Иными словами, право существует менее 2% времени существования человека разумного. Нам потребовалось 295 000 лет познания своих потребностей, всех благ и рисков социального взаимодействия, чтобы создать такую регулятивную систему как право. Концепция же прав человека существует 0,5 % от истории права. Вдумаемся в эти цифры. Потребовалось свыше 4700 лет, чтобы сформулировать первичное представление о правах человека. И затем, на протяжении всех последних ста лет, осуществлять "тонкую настройку" этой концепции.
Сопоставьте эти поражающие воображение хронологические интервалы с предложением в одночасье распространить то, что создавалось тысячелетиями, шлифовалось "под человека" на совокупность технологических решений (именно так определяет искусственный интеллект российское право), которые несут в себе и огромные плюсы, и неизведанные страшные риски.
Не лишне будет также напомнить, что каждое следующее поколение прав возникало в качестве необходимого обеспечения прав, ранее уже признанных. В личной свободе заложены предпосылки предоставления прав, относящихся ко всем дальнейшим генерациям. Не исключая и прав политических. Следовательно, при предоставлении роботам личных прав в дальнейшем не будет веских причин отказывать им в предоставлении прав иных поколений, поскольку это было бы "равносильно дискриминации и рабству". Так и представляется демонстрация роботов, реализующих право на свободу собраний и требующих предоставления избирательного права.
Кстати, такой эпизод уже воплощен в современном искусстве: в компьютерной игре с характерным названием "Детройт: стать человеком" (Detroit: Become Human). Андроиды, осознавшие свою личность, проходят через город и останавливаются перед полицейским заслоном. Они заявляют свои требования: признание равенства с людьми и предоставление тех же прав. Финал эпизода зависит