Председатель Верховного Суда РФ Игорь Краснов поручил обобщить судебную практику по делам, связанным с использованием искусственного интеллекта. Что символично, это поручение почти совпало по времени с энцикликой Папы Римского Льва XIV об угрозе ИИ, в отношении которого необходимо ввести этические ограничения. РАПСИ изучило мировой опыт интеграции ИИ в правосудие – с пробами и ошибками, которых можно избежать.
27 мая 2026 года Верховный Суд (ВС) России сообщил, что его председатель Игорь Краснов поручил провести «всесторонний анализ судебных дел, затрагивающих сферу использования технологий искусственного интеллекта». В пресс-службе ВС РФ подчеркнули: такое обобщение проводится впервые в масштабах страны и с учётом всех видов судопроизводства.
Поводом для проверки, очевидно, стали опасения, что российские судьи уже сейчас могут сталкиваться с делами, где доказательство сгенерировано нейросетью, ответчик — алгоритм, истец — жертва дипфейка; ситуация, когда уже идут разговоры о допустимости использования нейросетей для однообразных исков.
Поручение председателя ВС РФ — это, по сути, попытка опередить шторм, который в других юрисдикциях уже наделал серьёзного шума.
Черный лебедь авиакомпании Avianca
История применения искусственного интеллекта в судах началась с конфуза. В мае 2023 года американский адвокат Стивен Шварц с тридцатилетним стажем готовил материалы по иску своего клиента Роберто Маты к авиакомпании Avianca. Мата получил травму колена во время рейса из Сальвадора в Нью-Йорк, и его представитель хотел подкрепить позицию подборкой прецедентов. Вместо того чтобы потратить часы на LexisNexis или Westlaw, Шварц обратился к ChatGPT. Чат-бот выдал десятистраничный бриф со ссылками на дела с убедительными названиями: «Мартинес против Delta Air Lines», «Зикерман против Korean Air Lines», «Варгезе против China Southern Airlines».
Когда сторона ответчика попыталась найти эти дела, выяснилось: ни одного из них не существует. Окружной судья Кевин Кастель установил, что «шесть из них представляют собой фиктивные судебные решения с фиктивными цитатами и фиктивными внутренними ссылками». На Шварца, его коллегу Питера ЛоДуку и юридическую фирму была солидарно наложена санкция в 5000 долларов, кроме того, суд обязал их лично уведомить каждого из судей, чьи имена фигурировали в выдуманных прецедентах. Несколько десятков людей в чёрных мантиях прочитали извинительные письма от адвоката, который случайно вписал их в фантастический роман, сочинённый машиной.
Этот эпизод стал водоразделом. С тех пор сходные случаи фиксируются по всему миру — настолько часто, что французский юрист и исследователь данных Дамьен Шарлотен начал вести публичную базу AI Hallucination Cases. К маю 2026 года база насчитывала уже почти полторы тысячи выявленных эпизодов. Большинство записей всё ещё приходилось на участников процессов, представлявших себя самостоятельно, однако доля профессиональных юристов стала настолько заметной, что проблема перестала быть маргинальной: фиктивные ссылки всё чаще обнаруживаются не у дилетантов, а в документах адвокатов, солиситоров и юридических фирм. Некоторые попадались даже в делах клиентов, представляющих сами ИИ-компании. В одном из таких эпизодов в США юристы Anthropic, использовавшие собственную модель Claude, обнаружили в подготовленных ею документах ошибки в цитатах.
Великобритания: судья Шарп и обещание уголовной ответственности
6 июня 2025 года Высокий суд Англии и Уэльса вынес объединённое решение по двум делам — «Айинде против Лондонского боро Харингей» и «Аль-Харун против Катарского национального банка».
В первом адвокат жилищного спора сослалась на пять несуществующих дел. Во втором, где истец требовал 89,4 миллиона фунтов, из 45 приведённых ссылок 18 оказались выдуманными — причём исследование провёл сам клиент с помощью ИИ, а его солиситор положился на результат, не проверив его. Особенно показательно, что одно из фиктивных «решений» было приписано тому самому судье, который рассматривал спор.
Судья Виктория Шарп выступила с предупреждением: использование ИИ для генерации ссылок на несуществующие дела может расцениваться не только как профессиональный проступок, но и как неуважение к суду — а в наиболее вопиющих случаях даже как «общеуголовное правонарушение, состоящее в извращении хода правосудия».
Вслед за Ayinde в Великобритании последовали другие эпизоды — апелляция в Управление интеллектуальной собственности Великобритании (BL O/0559/25, июнь 2025), решение HMRC v Gunnarsson в Налоговом трибунале (июль 2025). Ещё до Ayinde одним из первых британских эпизодов стало Harber v HMRC, где заявитель, представлявший себя сам, сослался на девять несуществующих решений, сгенерированных ChatGPT.
Австралия: первый юрист, лишённый права собственной практики
Австралийский сюжет особенно показателен. В июле 2024 года адвокат из штата Виктория, известный в материалах как мистер Даял, представил суду список прецедентов, подготовленный с помощью генеративных инструментов. Все они оказались выдуманными.
В августе 2025 года Совет юридических услуг штата Виктория (VLSB) принял дисциплинарное решение: его лицензия не была отозвана, но изменена так, что он лишился права работать в качестве самостоятельного юриста и обязан минимум два года работать только под надзором другого адвоката, ежеквартально отчитываясь перед регулятором.
Чуть позже стало известно о резонансном деле в Верховном суде штата Виктория — защитник со статусом King's Counsel Риши Натвани, представлявший несовершеннолетнего обвиняемого в убийстве, признал, что подал суду документы с выдуманными цитатами из выступления политика в местном законодательном собрании и поддельными ссылками на решения Верховного суда.
Судья Джеймс Эллиот назвал ситуацию «неудовлетворительной» и сформулировал ставшее эталонным правило: «Недопустимо использовать искусственный интеллект, если результаты его работы не были независимо и тщательно проверены».
В апреле 2026 года Федеральный суд Австралии официально предупредил, что число дел с галлюцинирующим ИИ растёт лавинообразно. К этому моменту уже были зафиксированы десятки сходных эпизодов — от ошибок начинающего юриста, работавшего из дома и пытавшегося подобрать ссылки через генеративные функции Google Scholar, до решений профильных трибуналов.
Парадокс Латинской Америки: суды, которые сами обратились к ChatGPT
Латинская Америка дала миру два редких случая, когда не адвокаты, а сами судьи открыто включали диалог с ChatGPT в свои решения. В январе 2023 года колумбийский судья Хуан Мануэль Падилья, рассматривая дело об оплате медицинских услуг ребёнку с аутизмом, прямо процитировал ответы ChatGPT в обосновании.
Это вызвало волну жалоб, и в августе 2024 года Конституционный суд Колумбии в решении T-323/2024 сформулировал то, что впоследствии стало почти всемирным стандартом: использование ИИ судьёй не нарушает прав на надлежащее правосудие, если оно не замещает судейскую логику, а лишь дополняет уже принятое решение.
А в декабре 2024 года Высший совет судебной власти Колумбии (Consejo Superior de la Judicatura) издал отдельным актом PCSJA24-12243 подробные правила использования ИИ в судебной системе — от обязанности судьи раскрывать факт применения таких инструментов до запрета перекладывать на алгоритм собственно судейскую функцию принятия решения.
В Бразилии случилось то, чего колумбийский суд как раз пытался не допустить. В ноябре 2023 года Национальный совет юстиции (CNJ) начал расследование в отношении федерального судьи Джефферсона Феррейры Родригеса в штате Акри. В одном из его решений обнаружились ссылки на несуществующую судебную практику — в том числе ошибочные атрибуции решений Высшему суду справедливости.
Судья объяснился, что текст составил его «доверенный помощник» с использованием ChatGPT, а сам он, мол, не успел всё перепроверить из-за «перегрузки судей». CNJ дал ему 15 дней на объяснения. Сам по себе случай стал первым известным в Бразилии — и заставил высший судебный орган страны срочно готовить нормативную позицию.
Южная Азия: судьи-первопроходцы
Малоизвестный, но принципиальный сюжет случился в марте-апреле 2023 года в Южной Азии. Судья Высокого суда Пенджаба и Харианы Ануп Читкара, рассматривая в Индии вопрос об освобождении под залог обвиняемого Джасвиндера Сингха по делу об убийстве, обратился к ChatGPT с вопросом о юриспруденции по освобождению под залог обвиняемых, действовавших «с особой жестокостью». Чат-бот выдал ответ — судья включил его в текст определения, оговорившись, впрочем, что это «лишь общая картина», а не оценка по существу. Освобождение под залог не было удовлетворено.
Почти одновременно с этим в Пакистане дополнительный окружной и сессионный судья Мохаммад Амир Мунир в городе Пхалия (провинция Пенджаб) использовал ChatGPT-4, рассматривая дело о возможности освобождения несовершеннолетнего обвиняемого под залог после ареста.
Судья формально пояснил, что решение принято его «человеческим судебным умом», а ИИ был лишь источником ориентиров. Эти два случая стали редкими примерами публичной интеграции вывода нейросети в текст судебного акта.
Китай: суды как лаборатория ИИ-регулирования
Китайский путь — особый. Ханчжоуский интернет-суд, действующий с 2017 года, стал первым в мире специализированным судом, рассматривающим интернет-споры с активным применением ИИ-инструментов.
В конце 2025 года именно этот суд вынес решение по первому в Китае гражданскому спору, инициированному из-за галлюцинации ИИ (решение огласили в декабре, широкую огласку оно получило в январе 2026 года). Пользователь по фамилии Лян искал через ИИ-приложение информацию о вузе; нейросеть выдумала несуществующий кампус, а когда пользователь указал на ошибку — «пообещала» выплатить 100 тысяч юаней компенсации, если окажется неправа, и сама же предложила судиться в Ханчжоуском интернет-суде. Лян потребовал около 10 тысяч юаней.
Суд в иске отказал и сформулировал принцип, ставший ориентиром: у ИИ нет правосубъектности, и его «обещание» не выражает воли компании-владельца, а значит, не имеет юридической силы. При этом разработчик исполнил разумную обязанность осмотрительности — применил технологию RAG и предупредил пользователей о возможной неточности. Сам факт того, что подобный спор был возможен и разрешён по существу, превратил Китай в один из эталонов формирующейся практики.
Параллельно в Китае выстраивается совершенно иной фронт — трудовой. В конце апреля 2026 года Ханчжоуский суд средней инстанции (в провинции Чжэцзян) обнародовал знаковое решение по делу работника по фамилии Чжоу против технологической компании.
Чжоу работал инспектором качества ответов больших языковых моделей — то есть проверял именно тот ИИ, что в итоге его и заменил. Когда его функции взялся выполнять сам ИИ, работодатель предложил ему понижение с сокращением зарплаты на 40%, а после отказа уволил.
Суд, подтверждая решение нижестоящей инстанции, признал увольнение незаконным: внедрение ИИ — это деловое решение бизнеса, а не «существенное изменение объективных обстоятельств», дающее право расторгать трудовой договор. Решение опиралось на ещё более раннюю пекинскую арбитражную практику декабря 2024 года по делу работника, чьё рабочее место было автоматизировано.
Эстонский мираж и американская реальность
Распространённый в массовых публикациях миф о «роботе-судье Эстонии» нуждается в коррекции. Действительно, в 2019 году эстонское Министерство юстиции в лице главного специалиста по данным Отта Велсберга озвучило намерение создать ИИ-систему для разрешения мелких исков на суммы до 7 тысяч евро.
Эту идею с восторгом подхватили мировые медиа. Но в последующие годы министерство официально опровергло проект, прямо заявив на своих ресурсах: «Министерство юстиции Эстонии не разрабатывает ИИ-судью-робота ни для процедур по мелким искам, ни для общих судебных процедур, который бы заменил человека-судью».
Эстонский кейс показателен не как факт состоявшегося внедрения, а как обратное — как пример того, как идея «отказалась рождаться» именно потому, что её авторы не нашли способа гарантировать сохранение человеческой ответственности.
В США же бал правит иной принцип: «дайте судам разобраться самим». Помимо громких дел Шварца и многочисленных эпизодов из базы Шарлотена, отдельного упоминания заслуживает иммиграционный кейс июля 2025 года, в котором федеральный суд наложил санкции на адвоката, использовавшего модель Claude от компании Anthropic в экстренном habeas corpus о приостановке депортации клиента. Адвокат сослался на простуду и сжатые сроки, а суд установил, что он «либо сознательно избегал проверки источников, либо умышленно проигнорировал предупреждение оппонента» — это уже субъективная недобросовестность.
А в марте 2025 года в Нью-Йорке Джером Девальд предстал перед судьёй с видео, на котором его аргументы зачитывал ИИ-аватар: суд просто остановил процесс.
Самое тревожное — это знаковая статистика Stanford RegLab из исследования «Hallucination-Free?» 2024 года. Специализированные инструменты с архитектурой RAG показывают долю галлюцинаций от 17% у Lexis+AI до 33% у Westlaw AI-Assisted Research; GPT-4 без RAG — 43%.
Россия: тихий, но неудержимый дрейф
В России процесс шёл медленнее, но не менее последовательно. Ещё в 2021 году в Белгородской области стартовал пилотный проект: к трём участкам мировых судей подключили систему искусственного интеллекта для подготовки судебных приказов по взысканию имущественного, транспортного и земельного налогов. Машина не выносила решений — она лишь проверяла реквизиты и оформляла документы.
По данным, озвученным в 2025 году, ИИ-инструменты использовали около трети российских судов. Самые активные пользователи — суды Москвы и Московской области, где нейросети переводят речь в текст при составлении протоколов, помогают анализировать массивы документов, расшифровывают устные выступления для обеспечения доступности правосудия и переводят тексты решений на языки народов России.
В апреле 2026 года стало известно, что Верховный Суд РФ впервые использовал ИИ для подготовки проекта постановления Пленума по подготовке гражданских дел к судебному разбирательству — на смену документу 18-летней давности. После первого раунда правок проект был обновлён на 82%.
Параллельно практика начала рождать «казусы первого порядка» — дела, где сам ИИ или его продукт становится предметом спора. В деле №А40-200471/2023 московский арбитражный суд признал видеоролик, созданный с применением технологии дипфейка, объектом авторского права — на том основании, что ИИ лишь частично преобразовал исходное видео, заменив лицо актёра, и творческий вклад людей сохранился.
В деле №А42-3966/2023 ответчик ссылался на то, что спорное изображение создано с использованием нейросети и потому не подлежит авторско-правовой охране. Однако суды отклонили этот довод: при доказанном человеческом творческом участии и наличии исходной 3D-модели использование ИИ само по себе не исключает охраноспособности результата.
В декабре 2025 года суд в Ростовской области получил первое известное в России дело, где сторона представила в качестве доказательства медицинское заключение, сформированное искусственным интеллектом. Обвиняемый по делу о побоях, не согласившись с официальной экспертизой, загрузил фотографию потерпевшей в Perplexity AI и попросил «дать медицинские выводы со ссылкой на профессиональные источники». Нейросеть «не нашла признаков физических повреждений» и предположила воспалительный процесс или инфекционное заболевание.
Суд приобщил это заключение к материалам, но признал его несостоятельным и не имеющим доказательственного значения. Чуть раньше суды по разным регионам начали запрашивать у сторон переписки с чат-ботами и приобщать их к делам.
Голос Ватикана: «разоружить» искусственный интеллект
25 мая 2026 года Папа Лев XIV опубликовал свою первую энциклику Magnifica Humanitas. Документ объёмом около двухсот страниц стал первой в истории Католической церкви энцикликой, целиком посвящённой искусственному интеллекту.
Понтифик выбрал дату не случайно: энциклика подписана 15 мая, в 135-ю годовщину Rerum novarum — программного документа Папы Льва XIII 1891 года, в котором тот реагировал на промышленную революцию и формулировал основы социальной доктрины Церкви. Лев XIV сознательно проводит параллель: искусственный интеллект — это «новая Rerum novarum», явление того же масштаба и тех же рисков.
Главные тезисы Magnifica Humanitas. Подлинная альтернатива перед лицом ИИ — между двумя способами созидания прогресса: на службе человеку или на службе у логики власти. Технологии нельзя позволять концентрироваться в руках немногих, потому что это углубит разрыв между включёнными и исключёнными из цифровой революции. ИИ нужно «разоружить» — вывести его из военной, экономической и когнитивной конкуренции. Воспитательный альянс должен оберегать «желание задавать вопросы» у молодёжи, чтобы оно не было подавлено совершенными машинами, «делающими человеческое мышление как будто излишним».
На презентации энциклики, что показательно, выступил Кристофер Олах — 33-летний канадский исследователь, сооснователь компании Anthropic, ведущей одну из главных битв за безопасный ИИ. Сам Олах, обращаясь к залу, сказал, что «каждая передовая ИИ-лаборатория, включая нашу, действует внутри системы стимулов и ограничений, которые иногда вступают в конфликт с тем, чтобы поступать правильно».
