Понятие «правопреемник» не использовалось применительно к России в отношении СССР, так как «правопреемство» означает перенос правовых обязательств с одного государства на другое, а в данном случае речь шла как бы о том же самом государстве. О том, какую стратегию Россия приняла поначалу по вопросу продолжения внешней политики СССР, рассказывает в сто шестьдесят девятом материале своего тематического цикла юрист, кандидат исторических наук, депутат Государственной Думы первого созыва Александр Минжуренко.
Россия с момента обретения независимости и после распада СССР была признана международным сообществом в качестве «государства-продолжателя» СССР. Это означало, что с международно-правовой точки зрения Россия и СССР понимались как одно и то же государство.
Вследствие этого Россия продолжила осуществление всех международных прав и выполнение международных обязательств СССР. Самым важным среди прав было сохранение статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН, а также продолжение членства в других международных организациях. Россия получала права и несла обязанности по всем международным договорам, заключенным Советским Союзом, по имуществу и долгам перед другими государствами.
Перед российской дипломатией с первых дней самостоятельности встала задача – встроить принципиально новую Россию в резко изменившуюся международную среду, стараясь сводить к минимуму неизбежные потери. Теперь Россия на международной арене выступала не как лидер сил, противостоящих «мировому капитализму», а как одна из многих демократических стран. В связи с этим существование военного союза европейских социалистических государств – Организации Варшавского договора (ОВД) – потеряло смысл, так как и в других странах ОВД произошли коренные преобразования, и компартии там тоже утратили власть.
В ОВД входили Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия. Договор о создании альянса был подписан 14 мая 1955 года. Военный союз создавался в качестве силы, противостоящей созданному странами Запада военному блоку НАТО.
25 февраля 1991 года государства-участники Организации Варшавского договора приняли решение упразднить военные структуры ОВД, а 1 июля 1991 года в Праге был подписан Протокол о полном прекращении действия Договора.
Считая, что глобальный период противостояния капиталистического Запада и Восточно-Европейского социалистического союза закончен навсегда, правительство России стало строить свою внешнюю политику в полном согласии с общими концепциями западной дипломатии в духе общемировой «демократической солидарности».
В своих заявлениях 1992-1993 гг. российское руководство объявляло о том, что главной целью внешней политики России является поддержка инициатив западных стран в интересах «сообщества мировых демократий».
Так, в начальный период распада Югославии (1991-1992 гг.) Россия отказалась поддержать власти югославской федерации и безоговорочно поддержала отделение Словении и Хорватии, а затем Боснии и Герцеговины и Македонии.
Россия заявила о дипломатическом признании новых правительств на территории бывшей Югославии одновременно со странами Евросоюза и даже раньше, чем это сделали США. Российские власти таким образом без сожаления содействовали разрушению прежнего международного порядка, который они рассматривали как наследие Советского Союза.
Отказавшись в первой половине 1990-х годов от проведения активной внешней политики, российское руководство не беспокоилось по поводу нарастания американского присутствия в Центральной и Восточной Европе и в странах бывшего СССР.
Россия приветствовала провозглашённую в сентябре 1993 года американскую внешнеполитическую концепцию «расширения демократии», направленную на оказание поддержки демократическим реформам и строительству демократии в государствах-членах бывшей ОВД.
Претворение в жизнь этой концепции способствовало полному разрыву экономических, культурных и иных связей бывших социалистических государств Европы с Россией, переориентации их на взаимодействие с Евросоюзом в экономическом отношении и на сотрудничество с США в политическом и военном аспектах.
В первой половине 1990-х годов Россия, ссылаясь на необходимость более рационального использования ограниченных внешнеполитических ресурсов, свернула отношения не только с бывшими социалистическими странами, но и со многими государствами Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии, Африки, Латинской Америки, которые с бывшим Советским Союзом связывало военно-политическое сотрудничество.
Полностью следуя курсом поддержки западных инициатив в 1992-1993 гг., министр иностранных дел России Андрей Козырев лишь в 1994 году впервые заговорил об «особых интересах» России на постсоветском пространстве.
Отныне Россия, продолжая координировать свою внешнюю политику с лидером Запада – США, все чаще стала пытаться выдвигать свои определенные условия сотрудничества и предлагала установить некие правила взаимодействия между Россией и Западом.
Однако эти попытки не встретили должного понимания у ведущих партнеров. Без учета позиций России НАТО в сентябре 1995 года начало военные действия в Боснии и Герцеговине.
В это же время Запад заговорил о необходимости расширения НАТО на восток. Это вызвало отрицательную реакцию в России. Ведь смысл существования НАТО заключался в противостоянии Советскому Союзу и ОВД, в защите стран Запада от потенциальной «коммунистической агрессии», угроза которой отпала.
В начале 1996 года президент Б. Ельцин отправляет в отставку «прозападного» министра иностранных дел А. Козырева и заменяет его на Е. Примакова – сильного политика, умеренного государственника и прагматика.
При новом руководстве МИД постоянным рефреном выступлений самого министра и всех российских дипломатов стал тезис о необходимости отстаивания национальных интересов России. Е. Примаков, продолжая линию на предпочтительное сотрудничество с США и Евросоюзом, отказался от позиции «безоговорочного согласия» с исходящими от Запада инициативами. Свою задачу он видел не в противопоставлении российских интересов западным, а в том, чтобы Запад обязательно согласовывал с Россией все серьёзные решения, которые затрагивают её интересы.
Примаков считал необходимым развивать отношения не только с США и Европой, но и с Японией, Китаем, Индией, арабскими странами, Латинской Америкой. По мнению Примакова, всевластие США в международных делах можно было бы уравновесить формированием многополярности как мирового порядка, в котором отсутствует явный лидер.
Действительно, США, ставшие единственным глобальным лидером, стремились навязать остальным государствам свою политику, выдавая свой национальный интерес в качестве общемирового. Примаков считал необходимым противостоять этому, стараясь при этом не выходить за рамки партнёрства с Вашингтоном.
Во второй половине 1990-х годов Россия отказалась от принципа «демократической солидарности» в своей внешней политике, поскольку Запад не проявил встречной «солидарности» с потребностями самой России.
Реакция российского руководства на действия Запада, однако, была двойственной и противоречивой. Протесты россиян против планов расширения НАТО не помешали подписанию 27 мая 1997 года в Париже Основополагающего акта Россия – НАТО, который фактически представлял собой программу адаптации России к этому расширению, первый этап которого был осуществлён в 1999 году (в НАТО были приняты Чехия, Польша, Венгрия).
Затем последовали острые дипломатические трения в связи с интервенцией НАТО в Косово в 1998-1999 годах. Однако в целом вектор внешней политики РФ оставался прежним – продолжение конструктивных попыток добиться взаимопонимания с партнерами, которые, в свою очередь, должны были учитывать и национальные интересы России.
Продолжение читайте на сайте 3 марта
