РАПСИ в рубрике «Авторский взгляд» рассказывает об известных судебных процессах в истории Российской империи. В каждой статье рассматривается конкретное дело, цель — показать, как правовая система дореволюционной России сталкивалась с культурными, политическими и социальными вызовами, и как громкие процессы формировали общественное мнение и дальнейшую судебную практику.

Смерть состоятельного купца часто становилась началом ожесточенной борьбы между различными ветвями семьи за право на наследство. Дело об охранении наследства после ухода из жизни купца Б-ва, рассмотренное мировым съездом в 1866 году, демонстрирует типичный конфликт между завещательной волей наследодателя и притязаниями родственников по боковым линиям, а также выявляет сложности правового регулирования наследственных отношений в переходный период российского законодательства.

История семейного имущественного спора уходит корнями в 1839 год, когда купец Б-в составил духовное завещание 22 февраля во 2-м Департаменте Санкт-Петербургской Гражданской Палаты. По этому завещанию все благоприобретенное им имение - три дома, амбар и вся движимость - переходило к второбрачной жене Марье Б-вой с тем, чтобы после ее смерти имущество перешло в собственность его детей от второго брака: сына Михаила и, после его смерти (если он умрет неженатым), в собственность дочерей Анны, Александры и Елизаветы Б-вых.

Этим завещанием Б-в устранил от всякого участия в наследстве дочь от первого брака Марию Р-ву, обосновав это тем, что она получила все наследство своей матери, седьмую часть из имения самого завещателя и сверх того от него лично 30 000 рублей. Такое распоряжение наследством отражало стремление завещателя сохранить имущество в рамках семьи от второго брака, что было характерно для купеческой среды того времени. После смерти Б-ва в 1842 году, когда на завещание не было предъявлено никакого спора, в 1849 году во владение наследственным имуществом была бесспорно введена вдова Марья Б-ва. Однако после ее смерти ситуация кардинально изменилась - были вызваны наследники, которыми был предъявлен спор против завещания Б-ва.

Споры заключались в том, что имущество было приобретено Б-вым на доходы с имения первой жены. Эти возражения были принципиально важными, поскольку касались правовой природы имущества и его источников. Однако их возражения были отвергнуты 1-м Департаментом Гражданской Палаты, и Михаил, Александра и Елизавета Б-вы (третья дочь Анна тогда же умерла) были введены во владение домами и амбаром 9 июня 1857 года.

Новый виток конфликта начался 10 мая 1866 года со смертью Михаила Б-ва. По завещанию отца, имущество должно было перейти к его сестрам Александре и Елизавете Б-вым, поскольку он умер холостым. Однако одновременно появились новые претенденты на наследство.

По заявлению жены титулярного советника Б-ной 18 мая 1866 года мировой судья 24 участка дал предписание судебному приставу об описи и опечатании имущества, оставшегося после смерти купца Б-ва. На это распоряжение сестры покойного Александра и Елизавета Б-вы принесли в мировой съезд жалобу, указав, что покойный брат жил с ними нераздельно, умер холостым, и наследников у него, кроме них, никого нет.

Однако 30 мая в мировой съезд было подано прошение от наследников умершей жены купца Р-вой: дочери купца Б-ва чиновницы Б-ной, мещанки Е-вой и жены фельдшера К-вой. Они объяснили, что считают себя законными наследниками после родного дяди потому, что дед их Б-в завещал имущество второбрачной жене с тем, чтобы по смерти ее имущество поступило к сыну Б-ву. Но поскольку последний умер холостым, то имущество, доставшееся ему от отца, за неимением наследников в прямой и восходящей линии, должно перейти в боковые линии, происходящие из рода отца его.

Ключевым правовым аргументом стала ссылка на статью 1138 I части X тома Законов гражданских, согласно которой наследниками в боковой линии состоят, между прочими, и просительницы, так как после деда их Б-ва осталась законная дочь от первого брака - их родительница Р-ва, которая в 1843 году умерла, не получив никакого из имения отца своего выдела.

Это утверждение опиралось на принцип, что распоряжение завещателя о порядке наследования в случае, если сын умрет бездетным, за силою примечания к статье 1011 того же тома, никакого значения не имеет. Таким образом, возникла коллизия между завещательной волей и законным наследованием по боковым линиям. 

Мировой съезд, рассмотрев дело в частном порядке 6 июня 1866 года, ограничился исключительно вопросом о правильности принятия мировым судьей мер охранения имущества, не касаясь вопроса о преимуществе права одних наследников перед другими, поскольку этот вопрос подлежал рассмотрению общих судебных установлений.

Съезд установил, что закон (Устав Гражданского Судопроизводства, статьи 1401 и 1403) требует мер охранения наследства безусловно, во всех случаях, когда (том X часть I статьи 1226 и 1239) при открытии наследства не будет наследников налицо или же все они, или некоторые находятся в отсутствии. В силу этого закона меры охранения имущества оказываются необходимыми, если является спор относительно оставшегося наследства или права наследственного участия в нем.

Экономический контекст дела отражает масштабы купеческих состояний середины XIX века. Имущество Б-ва включало три дома, амбар и значительную движимость, что по тем временам представляло солидное состояние. Упоминание о том, что дочь от первого брака получила 30 000 рублей, показывает размер семейного капитала - эта сумма была эквивалентна стоимости нескольких городских домов. 

Социальный аспект конфликта раскрывает особенности купеческой семейной жизни. Вторые браки с рождением детей часто приводили к имущественным конфликтам между детьми от разных браков. Завещание Б-ва было попыткой обеспечить детей от второго брака за счет ограничения прав дочери от первого брака, что было типично для того времени.

Правовые аспекты дела демонстрируют сложность наследственного законодательства Российской империи. Конфликт между завещательной свободой и императивными нормами о наследовании по закону создавал юридические коллизии. Статья 1138 I части X тома предусматривала наследование по боковым линиям в случае отсутствия прямых наследников, что противоречило завещательным распоряжениям о передаче имущества детям от второго брака.

Процессуальное значение решения заключалось в разграничении компетенции между мировыми судьями и общими судебными учреждениями. Мировой съезд четко определил, что вопросы наследства подлежат мировой юстиции, тогда как споры о преимуществе наследственных прав должны рассматриваться общими судами.

Временной аспект дела показывает длительность наследственных споров. От составления завещания в 1839 году до окончательного разрешения вопроса об охранении наследства в 1866 году прошло 27 лет, в течение которых сменилось несколько поколений наследников и изменилось само законодательство.

Гендерный аспект также важен - основными участниками спора были женщины: вдова Марья Б-ва, сестры Александра и Елизавета Б-вы, дочери от первого брака Р-вы. Это отражает особенности наследственного права того времени, когда женщины имели ограниченные, но существенные наследственные права.

Историческое значение дела выходит за рамки частного спора. Оно отражает переходный характер российского права 1860-х годов, когда старые нормы о наследовании сталкивались с новыми принципами судопроизводства. Введение мировой юстиции создавало новые процедуры охранения наследства, но не устраняло коренных противоречий в материальном праве.

Дело также демонстрирует социальную динамику купеческого сословия, где накопленные капиталы передавались следующим поколениям в условиях сложных семейных отношений. Попытки завещателей направить наследственные потоки в определенное русло часто наталкивались на сопротивление других ветвей семьи, использовавших пробелы и противоречия в законодательстве.

Решение мирового съезда об утверждении мер охранения наследства при наличии спора между различными группами претендентов стало важным прецедентом, подтвердившим приоритет процессуальных гарантий над материальными притязаниями сторон. Это решение способствовало формированию практики разграничения компетенции между различными судебными инстанциями и заложило основы для последующего развития наследственного процессуального права в Российской империи.

Андрей Кирхин

*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

*Стилистика, орфография и пунктуация публикации сохранена

Подписаться на канал РАПСИ в MAX >>>