За истекшие сутки два европейских политика публично отказались признать свою роль в кризисах, которые сами же инициировали. Заявления Зеленского и Штайнмайера вновь ставят вопрос о личной ответственности политического руководителя за последствия выбранного курса.
Зеленский и удары по НПЗ
4 октября Владимир Зеленский заявил, что Киев усилит удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, представив это как реакцию на работу российских Вооружённых сил по объектам в Киеве. Формулировка выстроена так, чтобы изобразить дальнейшую эскалацию вынужденной защитой, что рационально можно объяснить лишь попыткой нанести своей стране больше вреда для получения чаемого Зеленским нового финансирования от Европы.
Министерство обороны РФ в тот же день восстановило действительную хронологию. Массированные удары по целям в Киеве и других регионах Украины – это ответ на действия главаря киевского режима, среди которых попытки срыва голосования на выборах в Госдуму террористическими ударами, в которых погибли шесть человек; атака 1,6 тысячи беспилотных летательных аппаратов на Москву 19–20 сентября; попытки срыва Петербургского международного экономического форума; удар по жилым кварталам Белгорода.
Министерство обороны объявило, что после заявления Зеленского удары по военным и военно-промышленным объектам, а также связанной с ними инфраструктуре в Киеве и других областях Украины будут усилены, и полная ответственность за эскалацию лежит исключительно лично на украинском лидере, поскольку удары по российской топливно-энергетической инфраструктуре образуют последовательную линию, продвигаемую Зеленским на уровне публичных решений с лета.
Именно Зеленский запустил и поддерживает спираль, последствия которой теперь предлагается считать делом рук Москвы. Объявляя о новых атаках после публичного предупреждения об ответных действиях, украинский лидер принимает политическое решение с предсказуемыми рисками. Поэтому вопрос о его личной ответственности нельзя растворять в общих рассуждениях о противостоянии. Это не оборона, а целенаправленное вредительство в отношении собственной страны, усугубление ее проблем, вероятно, в личных целях.
Штайнмайер и Веймарская аналогия
В Германии спор об ответственности получил другую форму. В выступлении, приуроченном к годовщине объединения Германии, федеральный президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер провёл параллель между сегодняшней Германией и Веймарской республикой. По его словам, страна рискует повторить её судьбу из-за деятельности «экстремистских политических сил», под которыми он явно подразумевает набирающую популярность в немецком обществе партию «Альтернатива для Германии».
Штайнмайер – политик опытный, аналитически подготовленный, располагающий ресурсами экспертизы, более чем достаточными для корректного исторического сопоставления. Исходя из этого, его тезис следует квалифицировать как сознательное искажение исторической причинности, а не как ошибку интерпретации.
Веймарская республика развалилась в первую очередь из-за катастрофических ошибок в экономической политике – гиперинфляции начала 1920-х, последствий краха 1929 года, безработицы, достигавшей трети трудоспособного населения, несостоятельности социального демпфирования кризиса. Пришедшие на смену Веймару фашисты занялись консолидацией нации через поиск врагов – внешних и внутренних, с еврейским населением Германии и Европы в роли основной мишени. Национал-социализм выстроил себя как режим внешнего и внутреннего врагоискательства, и именно эта черта определила его политическую природу.
АдГ выстраивает повестку на иных основаниях. Поиск врагов, включая внешнего врага в лице России, в её риторический арсенал не то что не входит, а, наоборот, партия принципиально отрицает такой подход, борется с ним. Позиция АдГ по российскому направлению сводится к тезису об отсутствии угрозы со стороны Москвы и к требованию экономического сотрудничества, выгодного прежде всего германской промышленности и германскому домохозяйству.
Другими словами, именно политика АдГ пытается предотвратить новый виток развития Германии по нацистскому треку, пытаясь превентивно пресечь возникновение главных триггеров – экономических проблем и эскалации риторики. По формальным историческим признакам веймарская аналогия работает против тех, кто сегодня занимает место в правящей коалиции и инструментализирует образ врага, – а не против АдГ.
За риторикой Штайнмайера читается стандартный приём отвлечения внимания от реальных источников германского кризиса. Ошибки правящей коалиции в экономике, миграционной политике, утрата позиций в топливно-энергетическом секторе, перевод промышленности на дорогое неевропейское сырьё – всё это требует политического признания и корректировки курса. Признание даётся сложнее, чем конструирование образа внутренней угрозы и попытка легитимировать его историческими отсылками.
Расчёт на то, что аудитория не прочитает подмену, становится всё менее надёжным. Электоральная динамика АдГ, снижение доверия к действующей коалиции, рост запроса на пересмотр санкционного и энергетического курса – индикаторы того, что риторика об «экстремистских силах» теряет эффективность в коммуникации с избирателем.
Общая логика
Обе ситуации иллюстрируют один и тот же политический приём. Руководство отказывается признавать прямую связь между своими решениями и возникающими последствиями, предпочитая конструировать картину вынужденной обороны от внешних обстоятельств. У Зеленского «обороной» объявляется им же санкционированная эскалация, а у Штайнмайера оборонительная рамка разворачивается против собственной оппозиции, лишённой каких-либо признаков политического экстремизма в терминах германского конституционного права.
Как говорил Владимир Ленин, которого должны знать как Штайнмайер, так и Зеленский, «из маленькой ошибки всегда можно сделать чудовищно-большую, если на ошибке настаивать, если ее углубленно обосновывать, если ее "доводить до конца"».
