В 2025 году граждане России смогли по-новому увидеть судебную власть — в ходе самого резонансного процесса года суд вышел на прямой диалог с гражданами. Российская Фемида ясно дала понять: главным трендом и ориентиром российского правоприменения должна быть человекоориентированность.

Защита добросовестной покупки Верховным судом в самом резонансном процессе — деле о спорной квартире Ларисы Долиной – стала явлением не только правовым, но и социальным. 

С одной стороны, «кейс Долиной» обнажил масштабную правоприменительную коллизию. После решения ВС РФ по квартире Долиной и разъяснений высшей инстанции о применении норм права в подобных делах, добросовестные покупатели недвижимости смогут эффективнее защищать свои права в суде. 

С другой стороны, процесс по квартире Долиной показал и социальные водоразделы, подчеркнул актуальные общественные запросы россиян, в том числе от судебной власти. 

Здесь интересно посмотреть на данные ВЦИОМ: согласно опросу, проведенному еще до решения Верховного суда РФ, судебное решение по делу (то самое, согласно которому квартира оставалась певице — это решение позже отменил ВС РФ – прим. ред.) Долиной видится россиянам несправедливым. Как указывается в аналитическом обзоре ВЦИОМ, две трети наших сограждан скорее с ним не согласны, каждый седьмой — согласен. При этом среди представителей самого старшего поколения вынесенное судебное решение находит поддержку вдвое чаще, чем среди россиян в целом. О чем говорят эти данные? 

Во-первых, конфликт поколений никуда не делся: россияне разного возраста по-своему могут воспринимать вопросы справедливости и права. 

Во-вторых, наиболее остро запрос на справедливость и верховенство закона выражен среди молодых россиян – экономически активной части населения: эти люди много работают, встают на ноги и хотят быть уверенными в защите закона в спорных ситуациях – в том числе при покупке жилья. Для них решение высшей судебной инстанции, расставившее точки над i в деле Долиной (и в других подобных делах), стало не просто проявлением справедливости, но и гарантией безопасности: можно купить жилье, не боясь, что его отнимут. 

«Решение Верховного суда восстановило то самое долгожданное для многих россиян, что называется «справедливостью как честностью», — систему, в которой базовые права и свободы распределяются равно независимо от исходных преимуществ. Доверие к институтам, о котором говорят эксперты, в данной логике возникает именно тогда, когда граждане видят, что правила игры справедливы для всех и применяются беспристрастно», — резюмирует председатель Научного совета АЦ ВЦИОМ Степан Львов. 

Как отмечают эксперты, после решения по кейсу Долиной планка общественных ожиданий от правосудия повысилась — теперь люди ожидают справедливого суда, ориентированного на защиту прав человека. 

Другим важным правовым трендом, демонстрирующим человекоцентричность правосудия сегодня, стала судебная защита прав участников СВО и членов их семей. В 2025 году подобных дел в судебной практике было множество, и все они были рассмотрены не формально, а исходя из реальных принципов справедливости и защиты прав людей, которые в этой защите действительно нуждаются. 

Надо сказать, что против формального подхода при рассмотрении таких дел выступает и Верховный суд. Только в декабре 2025 года ВС РФ запретил формальный подход при обеспечении жильем семей погибших военных. Уполномоченные органы обязаны полноценно изучить жизненные обстоятельства семьи погибшего военнослужащего при решении вопроса о выделении жилых помещений, игнорируя формальные основания в отказе, следует из обзора судебной практики Верховного суда РФ.

Суд высшей инстанции защитил вдову и сына военнослужащего, погибшего на СВО, отменив отказ уполномоченного органа в постановке на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых для постоянного проживания, в составе семьи военнослужащего. 

Из материалов дела известно, что военнослужащий продал в 2018 году унаследованную им квартиру в Белгороде, которой его семья никогда не пользовалась. Согласно Жилищному кодексу, военного можно было бы поставить на учет как нуждающегося только через 5 лет после этой продажи. Военнослужащий погиб до истечения этого срока в 2022 году, что вызвало формальный отказ вдове и сыну в постановке на учет. 

Нижестоящие суды согласились с данным решением. Верховный суд нижестоящие акты отменил, вынеся решение об удовлетворении исковых требований истицы и ее несовершеннолетнего сына. Высшая инстанция сделала особый акцент на фактических обстоятельствах дела. 

ВС отметил, что семья погибшего военнослужащего все время проживала во временном служебном жилье (комнате в общежитии), тогда как унаследованная квартира в Белгороде фактически не использовалась. Кроме того, военнослужащий ни разу не обращался за постановкой на жилищный учет — ни до получения этой квартиры в 2013 году, ни после ее продажи в 2018-м. 

Критически важным для суда стал вывод об отсутствии в материалах дела каких-либо доказательств того, что продажа квартиры была недобросовестной попыткой «ухудшить» жилищные условия с целью получить право на господдержку. 

«При отсутствии в действиях военнослужащего по отчуждению принадлежавшего ему жилого помещения недобросовестности (искусственного ухудшения жилищных условий), то есть злоупотребления правом, членам его семьи, нуждающимся в жилом помещении и обратившимся в уполномоченный орган, <...> не может быть отказано в принятии на учет нуждающихся в жилых помещениях. Иное не отвечало бы целям и предназначению названной меры социальной поддержки членов семьи погибшего (умершего) при исполнении обязанностей военной службы военнослужащего, разделявших с ним ограничения и трудности, связанные с прохождением службы, а также балансу конституционно защищаемых ценностей, публичных и частных интересов», — подчеркивает высшая инстанция в обзоре.

Другое знаковое дело: Первый кассационный суд общей юрисдикции подтвердил законность отказа супруге погибшего участника СВО в признании его первого брака недействительным и в оспаривании отцовства. 

Согласно материалам дела, с 2012 года военнослужащий состоял в браке, в котором в 2020 году родилась дочь. В 2022 году брак был расторгнут в судебном порядке, а отцовство сторонами не оспаривалось. Впоследствии в ноябре 2023 года был зарегистрирован новый брак, после чего гражданин отправился на военную службу для участия в СВО. Однако в июле 2024 года он погиб при исполнении воинского долга. 

При оформлении выплат, связанных с гибелью участника СВО, супруга узнала о наличии у погибшего дочери от предыдущего брака. Считая, что несовершеннолетняя не является биологическим ребенком, а брак с первой супругой был фиктивным, она обратилась в суд с иском о признании его недействительным и об оспаривании отцовства. 

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении иска. Они указали, что истица не относится к числу лиц, имеющих право требовать признания брака недействительным. Кроме того, брак не может быть признан недействительным после его расторжения. Также было отмечено, что истица не вправе оспаривать отцовство погибшего участника СВО, поскольку запись об нем произведена на основании пункта 1 статьи 51 СК РФ (запись родителей ребенка в книге записей рождений).

Еще одно проявление человекоцентричного правосудия в защите участников СВО и членов их семей: суд защитил права родственников военнослужащего, умершего от пневмонии по дороге в зону СВО, рассудив, что его смерть так или иначе была обусловлена исполнением воинских обязанностей. 

Семья погибшего военнослужащего обратилась в суд с иском о признании незаконным решения об отказе им в единовременной денежной выплате. Истцы пояснили, что осенью 2022 года их родственник был призван на военную службу по мобилизации, во время обучения он вместе с другими мобилизованными проживал в брезентовых палатках при наружной температуре воздуха -40 °С, в результате чего заболел пневмонией и по дороге в зону СВО скончался. 

Министерство социальной защиты населения Кузбасса отказало в назначении социальной помощи, сославшись на то, что заявители не представили документ, подтверждающий гибель военнослужащего в зоне проведения специальной военной операции. 

Суд первой инстанции встал на сторону родственников погибшего, поскольку, согласно полученным от командования документам, смерть военнослужащего связана с исполнением им воинских обязанностей. Однако апелляция и кассация отменили это решение, отметив, что в заключении военно-врачебной комиссии заболевание, приведшее к гибели, не определяется как «военная травма». 

В свою очередь Верховный суд напомнил о приоритете защиты прав семей погибших участников СВО и указал на недопустимость формального подхода к рассмотрению таких дел. ВС посчитал, что суды апелляционной и кассационной инстанций неправильно применили законодательство, регулирующее правовой статус военнослужащих, призванных на военную службу по мобилизации, и отменил вынесенные ими постановления. 

Постепенный отход судов России от применения норм права по формальному признаку также будет способствовать человекоориентированности правосудия и в дальнейшем.

Подписаться на канал РАПСИ в MAX >>>