РАПСИ в рубрике «Авторский взгляд» рассказывает об известных судебных процессах в истории Российской империи. В каждой статье рассматривается конкретное дело, цель — показать, как правовая система дореволюционной России сталкивалась с культурными, политическими и социальными вызовами, и как громкие процессы формировали общественное мнение и дальнейшую судебную практику*.
Развлекательные вокзалы Санкт-Петербурга 1860-х годов представляли собой особый мир увеселительных заведений, где сталкивались интересы антрепренеров, стремившихся минимизировать расходы, и артистов, искавших стабильного заработка в условиях жесткой конкуренции. Дело французской подданной Марии Г-но и ее дочери Жанеты против дворянина Г-ва, содержателя Екатерингофского и Петровского вокзалов, рассмотренное мировой юстицией Российской империи в 1868-1869 годах, демонстрирует типичные проблемы театрально-концертного бизнеса того времени: нарушение контрактных обязательств обеими сторонами, сложности с определением виновной стороны и правовые коллизии, связанные с участием несовершеннолетних в публичных выступлениях.
Предметом спора стал контракт, заключенный 21 мая 1868 года, по которому Жанета Г-но с согласия матери обязалась ежедневно танцевать в Екатерингофском и Петровском вокзалах до 21 марта 1869 года. Условия контракта предусматривали оплату 100 рублей в месяц и предоставление готовой квартиры. Важным условием была периодичность выплат — каждые 15 дней, а также запрет на односторонний отказ от исполнения договора без уважительной причины до истечения срока контракта. В случае нарушения предусматривалась неустойка в размере 300 рублей.
Мария Г-но 28 сентября 1868 года обратилась к мировому судье 28 участка с иском о нарушении контракта и взыскании с Г-ва 200 рублей невыплаченного жалованья за два месяца и 300 рублей неустойки. Основанием для иска послужила невыплата жалованья, что, по мнению истицы, давало ей право требовать расторжения контракта и выплаты компенсации.
При разборе дела Г-в попытался заявить отвод против Марии Г-но, ссылаясь на то, что контракт был заключен только с ее дочерью Жанетой. Он указывал на пункт 4 статьи 69 Устава гражданского судопроизводства, который делал ссылку на статьи 18-22 того же устава. Однако судья отклонил этот отвод, справедливо указав, что ни одна из упомянутых статей не лишает Марию Г-но права иска. Более того, контракт, заключенный несовершеннолетней дочерью без согласия матери-попечительницы, был бы недействителен по закону.
После отклонения отвода Г-в перешел к встречному иску, утверждая, что именно Г-но нарушила условия контракта. По его версии, 2 августа она отказалась танцевать, летом уезжала за границу, а по возвращении поступила на сцену театра Б-га. Эти обвинения требовали тщательного разбирательства и привлечения свидетелей. Поверенная Г-но, госпожа фон В-с, представила письмо Г-ва, в котором он просил подождать с выплатой следующих 100 рублей, что косвенно подтверждало признание долга. Относительно инцидента 2 августа она объяснила, что Г-но была уже одета и вышла на сцену, но внезапно заболела и потому действительно не танцевала.
Свидетельские показания внесли дополнительные детали, но не прояснили картину полностью. Капельмейстер Г-ко подтвердил, что Г-но не танцевала 2 августа, но причину не знал. Буфетчик А-в показал то же, добавив, что Г-но была у него в буфете и пила красное вино. Кухмистер С-в утверждал, что Г-но не хотела танцевать, и хотя Г-в требовал от нее выхода на сцену, она не вышла. Кассир Е-з объяснил отсутствие танцев недостатком публики.
Мировой судья, проанализировав представленные доказательства, установил ряд ключевых фактов. Г-в уплатил жалованье только по 21 июля, тогда как Г-но танцевала в последний раз 16 августа, а 24 августа уже уехала за границу, не доказав, что причиной была болезнь или имелось разрешение Г-ва. Хотя на контракте имелось письменное согласие Г-ва на поездку, это дополнительное условие никем не было засвидетельствовано.
Судья пришел к выводу, что Жанета Г-но, отказавшись от исполнения танцев 2 августа, нарушила контракт. Однако это нарушение не было оглашено другой стороной, что, согласно разъяснениям к статьям 1536 и 1539 тома X Свода законов гражданских, не ослабляло силы договора. Поездка за границу была допущена самим Г-вым, о чем свидетельствовала надпись на контракте. Особое внимание судья уделил письму Г-ва от 5 сентября, которое доказывало, что уже после указанных им нарушений со стороны Г-но он признавал себя должным ей 100 рублей. Ничем не было доказано, что эти деньги следовали не по контракту, а по другому обязательству.
На основании изложенного мировой судья определил: взыскать с Г-ва в пользу Г-но 100 рублей; контракт признать на будущее время недействительным; в исках о неустойке обеим сторонам отказать. Такое решение представляло собой попытку найти баланс между взаимными нарушениями сторон.
Г-в 16 ноября 1868 года подал апелляционную жалобу, в которой указывал, что Г-но первой нарушила условия, отказавшись танцевать 2 августа, а с начала месяца (21 июля) до этого дня не прошло 15 дней, в течение которых он был обязан уплатить жалованье. Он также оспаривал доказательственную силу представленного письма, утверждая, что истица не доказала связи этого письма с контрактом.
Мировой съезд рассмотрел дело 10 марта 1869 года. Съезд исходил из того, что всякий договор налагает на стороны обязанность исполнения условленного (статья 569 тома X части I) и в случае неисполнения дает право требовать удовлетворения (статья 570). По условию от 21 мая Г-в обязался уплачивать жалованье в течение первых 15 дней месяца, чего не исполнил. Г-но также не исполнила обязательства, отказавшись танцевать 2 августа.
Признав обоюдное нарушение контракта, съезд тем не менее счел, что это не лишает Г-но права требовать удовлетворения за время участия в танцах до 16 августа. Однако съезд пересчитал сумму и определил взыскать с Г-ва только 83 рубля 33 копейки, следующие по расчету за фактически отработанное время.
Экономический контекст дела отражает состояние развлекательного бизнеса 1860-х годов. Екатерингофский вокзал был одним из популярнейших увеселительных заведений Петербурга, построенный архитектором Монферраном в 1823 году в мавританском стиле. К 1860-м годам, когда популярность Екатерингофа начала снижаться, содержатели вокзалов искали способы привлечь публику при минимальных затратах. Жалованье в 100 рублей в месяц для танцовщицы было средним по петербургским меркам. Для сравнения, младший чиновник получал 25-30 рублей, а опытная балерина императорских театров — до 500 рублей в месяц. Предоставление квартиры было существенным дополнением к денежному вознаграждению, учитывая высокие цены на жилье в столице.
Социальный аспект дела раскрывает положение иностранных артисток в России. Французские танцовщицы и певицы пользовались популярностью в развлекательных заведениях Петербурга, но их правовой статус был уязвимым. Несовершеннолетие Жанеты создавало дополнительные сложности, требуя участия матери в заключении контракта и ведении дела.
Упоминание о том, что Г-но пила красное вино в буфете вместо выступления, а также показание кассира о недостатке публики раскрывают атмосферу вокзальных развлечений. Выступления часто зависели от погоды, количества посетителей и настроения артистов. Контроль за исполнением контрактных обязательств был затруднен.
Правовые аспекты дела демонстрируют развитость договорного права в пореформенной России. Суды тщательно анализировали условия контрактов, учитывали поведение сторон после нарушения договора, оценивали значение молчаливого согласия на отступления от условий. Принцип взаимности нарушений приводил к отказу в удовлетворении требований о неустойке обеим сторонам.
Процессуальные особенности показывают состязательный характер процесса. Использование поверенных, в том числе госпожи фон В-с со стороны истицы, свидетельствует о доступности квалифицированной юридической помощи даже для артистов среднего уровня. Привлечение свидетелей из числа служащих вокзала демонстрирует стремление суда установить фактические обстоятельства дела.
Решение мирового съезда о снижении суммы взыскания с 100 до 83 рублей 33 копеек отражает принцип точного расчета за фактически выполненную работу. Это показывает, что суды не просто механически применяли нормы контракта, но стремились к справедливому решению, учитывающему реальный объем исполненных обязательств.
Историческое значение дела выходит за рамки конкретного спора. Оно отражает становление индустрии развлечений в России, где европейские формы досуга адаптировались к местным условиям. Вокзалы как особый тип увеселительных заведений, сочетавших концертные выступления, танцы и ресторанное обслуживание, были важной частью городской культуры.
Упадок Екатерингофского вокзала, сгоревшего в 1873 году и снесенного в 1876 году, символизировал конец эпохи аристократических развлечений на окраинах города. К 1870-м годам район становился промышленным, и публика вокзалов менялась от аристократии к среднему классу и даже рабочим.
Дело Г-но против Г-ва стало примером типичного конфликта в сфере театрально-концертного бизнеса, где нестабильность доходов антрепренеров сталкивалась с потребностью артистов в регулярной оплате. Решение суда, признавшее взаимную вину сторон, но обеспечившее частичную компенсацию артистке за выполненную работу, создавало прецедент сбалансированного подхода к разрешению подобных споров. Оно подчеркивало важность точного исполнения контрактных обязательств обеими сторонами и демонстрировало, что нарушение одной стороной не освобождает другую от ответственности за собственные нарушения, но может влиять на размер компенсации.
Андрей Кирхин
*Мнение редакции может не совпадать с мнением автора
*Стилистика, орфография и пунктуация публикации сохранена
