Рейтинг@Mail.ru
 

Публикации

Сергей Пепеляев: "Российское право должно стать более комфортным"

12:53 05/06/2012

Количество налоговых споров сокращается, но без работы юристы, защищающие налогоплательщиков в судах, не останутся. Поскольку предмет спора все чаще перемещается от нюансов применения налогового законодательства в производственную плоскость. Налоговые органы углубляются в технологии, чтобы понять, как следует облагать те или иные стадии и процессы производства.

Об этом и о многом другом в интервью Российскому агентству правовой и судебной информации рассказывает признанный эксперт в области налогового права, управляющий партнер юркомпании "Пепеляев Групп" Сергей Пепеляев. Этой публикацией РАПСИ открывает рубрику "Юридический бизнес".

Финансы – выбор случайный

- Сергей Геннадьевич, как получилось, что вы выбрали профессию юриста? В те годы она была ведь не так популярна, как сейчас.

- Выбор пути – очень сложная задача для школьника. Мне нравится западная система образования, когда молодые люди идут после школы в университет, три года изучают общие для всех предметы, а потом уже осознанно выбирают себе специализацию. Я вспоминаю себя-десятиклассника, это было мучение: куда пойти учиться, у меня не было никаких предпочтений, а все предметы давались одинаково хорошо. Родители наставляли: иди в юристы, хорошая профессия, вот тетя юрист.

- А сами родители?

- Мама у меня работала в школе, папа – на железной дороге. Я поступил на подготовительные курсы МГУ, но в душе мечтал поступить в театральный институт, и даже подал документы во ВГИК. Но в последний момент забрал и отнес-таки на юрфак МГУ.

Учился на кафедре конституционного права. Тогда она называлась «государственного права и советского строительства». Это была самая продвинутая по тем временам кафедра. На ней работали яркие профессора, которые часто ездили за границу и привозили оттуда всякие «вредные» идеи.

Я готовился к преподавательской стезе, но, когда пришло время определяться с аспирантурой, на родной кафедре не оказалось места. А на «соседней» кафедре административного и финансового права нужен был аспирант, и меня туда порекомендовали. И так, достаточно случайно, я пошел заниматься финансовым правом. Диссертацию писал по финансово-правовому статусу личности, по сути, о налогообложении граждан. Как оказалось, все это было в струю: грянула перестройка, и в 1990 году я пошел работать в аудиторскую компанию, которая только создавалась.

- Это было первое место работы?

- Формально первым местом был юрфак, где я работал преподавателем, совмещая с учебой в аспирантуре. В 1989-м родился первый ребенок, надо было как-то зарабатывать, и тут мне посчастливилось – коллега порекомендовал в аудиторскую фирму. Сейчас это очень известная, большая консалтинговая группа ФБК, а тогда была аудиторская фирма "Контакт", которая помещалась в двух комнатушках.

Очень хорошо помню свое первое задание. Я первый день пришел на работу, а мне говорят: завтра будет встреча с председателем союза театральных деятелей (СТД) СССР Кириллом Лавровым, надо с ним обсудить вопрос о проведении аудита СТД. Я должен был подготовить договор. Что такое договор, я, конечно, знал, но что такое аудит, представлял смутно. В итоге, конечно, справился – договор был подписан.

Я начал работу в компании, по сути, совмещая два направления – был и инхаус-юристом, обслуживал внутренние интересы компании, готовил договоры с клиентами, и консультантом.

По мере того, как компания росла, я больше и больше шел по линии консультирования. В конечном итоге в ФБК сформировался департамент налогов и права, который я возглавил. Стал одним из участников компании. Профессиональный рост я прежде всего связываю с нею. И благодарен тем коллегам, с которыми пришлось тогда работать.

- Аудит - не совсем то, чем вы сейчас занимаетесь?

- Это было одно из направлений, тогда же появился консалтинг, тогда же – первые судебные проекты, связанные с защитой прав налогоплательщиков и не только – дела о собственности, о недвижимости. Приходилось заниматься разными проектами – и приватизацией, и созданием компаний. Но мой личный опыт сложился в основном в сфере налогов. Во многом из-за того, что у меня был мой аспирантский бэкграунд. Я начал писать статьи, книжки, вышел учебник.

- Адвокатура, видимо, вам менее интересна, чем теория налогового права?

- Я бы так не сказал. Одно без другого невозможно. Буквально сегодня я закончил книжку, которая называется «Возмещение расходов на представителей в арбитражных судах». Я бы не назвал себя ни сугубым теоретиком, ни сугубым практиком. Я вообще не знаю, кто я сейчас по роду деятельности. Управляющему партнеру приходится совмещать много разных задач и направлений.

Hewlett-Packard и "Большевичка"

- Как пришли к мысли начать собственное дело?

- Постепенно появилось понимание, что юристы в аудиторской фирме на вторых ролях. Объективно разная экономика, разные задачи, разное понимание происходящего. Тогда и было решено создать отдельную юркомпанию.

- Так появились "Пепеляев, Гольцблат и партнеры". Андрей Гольцблат тогда тоже был известным адвокатом?

- Нет, Андрей был главным юристом в компании Mars. А я вел ее налоговые дела. Была у него и маленькая юрфирма. Познакомились мы еще в 1994 году, а в январе 2002 года по стечению обстоятельств я решил с ним объединиться. У меня было в фирме 65%, у него – 35%.

- Что представлял собой рынок юруслуг в начале 2000-х годов? Какие компании задавали тон?

- Тогда были уже некоторые иностранные компании. Скажем, Baker & McKenzie. Были и некоторые российские. Например, компания ЮСТ, которая в этом году отмечает 20-летие, "Юстина", ей тоже 20 лет.

- Рынок был поделен?

- Я бы так не сказал. Во-первых, рынок и сейчас находится в стадии становления. Во-вторых, он очень емкий и очень неоднородный. Есть московские компании, есть региональные, маленькие и большие. Есть 70-тысячная армия адвокатов. Рынок пестрый, еще много времени пройдет, прежде чем можно будет сказать, что он поделен. И будет ли он поделен – вопрос.

Шли ли мы в неизвестность? Я был к тому времени довольно известный на рынке юрист, автор ряда работ, много было успешных дел. Я, например, с большой теплотой вспоминаю Hewlett-Packard. Это были первые деньги, которые пришли в новую компанию, первый гонорар. Мы как раз заключили договор аренды офиса и думали, за счет каких денег платить арендную плату, и тут поступил аванс от НР за консультационные услуги.

- А самые памятные дела в судах?

- Больше 10 лет я и мои коллеги занимаемся вопросами компенсации судебных расходов. Мне кажется, это очень важная социальная тема. Бизнес страдает в первую очередь не от того, что его обижают недобросовестные контрагенты. Бизнес, прежде всего, страдает от госорганов. Доля споров с госорганами в судах очень высока, и в 1990-е, 2000-е годы количество таких споров, с теми же налоговыми органами, лавинообразно росло.

С одной стороны, как адвокату, можно было бы радоваться – без работы не останешься. Но с другой, понимаешь, что долго так продолжаться не может – ты как адвокат потеряешь работу, потому что бизнес перестанет приходить при таком климате, и что-то нужно делать. Было четкое понимание, что административными мерами ничего не добьешься.

Пока госорганы не начнут платить за свои безобразия, ничего не произойдет. Но как к этому двинуться? С одной стороны, в Конституции есть 53-я статья: ущерб, причиненный незаконными действиями госорганов, подлежит возмещению. Но она была в то время абсолютно недействующая. Надо было вдохнуть в нее жизнь. Помог счастливый случай.

Мы вели налоговое дело по фабрике "Большевик". Крупное дело, в его рамках даже в Конституционный суд (КС) ходили, отменяли статью закона об основах налоговой системы, которая устанавливала драконовские санкции. Когда мы выиграли, генеральный директор фабрики Яков Евгеньевич Иоффе спросил меня: вот мы вам заплатили гонорар, а не можем ли мы его взыскать с обидчика – налогового органа? Я говорю: с точки зрения Конституции можете, потому что это убыток, ваши затраты на восстановление нарушенного права, но с практической точки зрения – нет, потому что нет такой нормы в Арбитражном процессуальном кодексе, нет такой судебной практики, ее нужно создавать. Надо будет подать заявление о возмещении, проиграть дело в арбитражных судах, потом обратиться в КС и попытаться там снова найти правду. Слишком затратно, хотя перспектива есть. И он произнес золотые слова: "А я готов инвестировать в развитие в России правового государства".

- Это какой год?

- 2001-й. Мы прошли весь этот путь, и 20 февраля 2002 года вышло известное определение КС №22-О, в котором суд сказал, что расходы на оплату услуг представителя являются убытками, причиненными незаконными действиями госорганов, и такие убытки нужно взыскивать. После этого законодатель внес изменение в 110-ю статью АПК, ну и начала формироваться судебная практика.

Сейчас эта практика продолжает активно развиваться. 15 марта состоялось нашумевшее постановление президиума ВАС, где он подтвердил взыскание с налоговой инспекции затрат в размере 2,8 миллиона рублей, которые американская компания  Aelita Software Corporation заплатила нам за правовую помощь в суде. И еще несколько дел рассматривается в ВАС.

"У советских собственная гордость"

- Почему произошло расставание с Гольцблатом?

- Андрей специализируется на корпоративных сделках, и он посчитал, что большой перспективы в российской фирме для его направления нет. Клиенты предпочитают такого рода заказы делать международным юрфирмам. Он посчитал целесообразным присоединиться к английской фирме BLP.

- А у вас никогда не возникало подобного желания?

- Нет, такого не было по нескольким основаниям. Во-первых, у меня всегда было желание создать российский юридический бизнес. Потому что Россия – большая, великая страна с огромной экономикой и с еще большими амбициями в отношении развития экономики. Экономика не может существовать без инфраструктурных компаний, в том числе консалтинговых. Если эта инфраструктура не своя, а вся импортная в лице международных аудиторских, юридических, консалтинговых фирм, то это создает определенную угрозу для страны, лишает ее определенных перспектив, это не так безопасно. Мы видим по некоторым проектам и по некоторым делам, чьи интересы преследуют в большинстве случаев международные консультанты. Как сказал Маяковский, "у советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока".

Да и двигаться надо не в том направлении, чтобы помочь иностранным юристам выкачивать деньги из страны, быть пятой колонной и писать книжки о применении английского права к сделкам с российскими активами, а в направлении развития и совершенствования российской правовой системы. Российское право должно становиться более удобным, комфортным для отечественных бизнесменов.

Во-вторых, я думаю, есть сферы, которые традиционно должны реализовываться национальными фирмами – все отношения с регуляторами, властями.

В-третьих, необязательно международную практику выстраивать с помощью вхождения в иностранную фирму. Мы, например, являемся участниками двух глобальных международных юридических ассоциаций – TerraLex и Taxand. Они объединяют юрфирмы, которые остаются полностью самостоятельными, но соответствуют определенным стандартам – качества, сервиса, делопроизводства, даже внешнего вида – как выглядит офис и т.д. Что это дает? С одной стороны, большой поток обращений иностранных юрфирм с просьбой обслужить их клиентов здесь. Если иностранная фирма имеет какой-то интерес в России, она к кому обратится? К российской национальной фирме или международной, у которой есть офис в России? К российской. Потому что в противном случае этот клиент очень скоро станет клиентом международной фирмы и там.

С другой стороны, если у нас есть задача помочь нашему российскому клиенту за рубежом, мы без особого труда ее решаем. Недавний пример: у нашего клиента возникла необходимость создать СП в Венесуэле. Я обратился в юркомпанию из Венесуэлы, которая входит в ту же ассоциацию TerraLex. На следующий же день получил полную информацию о том, что нужно для того, чтобы создать СП, - какие документы, сколько это стоит, какой порядок. Так что есть несомненные преимущества и у того подхода, чтобы юрфирма развивалась как национальная. Мы знаем много примеров компаний, которые известны во всем мире, но остаются национальными – Slaughter & May, например, - известная, уважаемая, дорогущая.

- "Развод" с Голльцблатом прошел болезненно? Говорят, с ним ушло много ваших коллег.

- Да, 56 юристов. В то время у нас было около 200 юристов, четвертая часть. Конечно, было болезненно, но что ни делается, все к лучшему. Многие наши практики, которые при Андрее шли не шатко не валко, сейчас очень сильно укрепились. В первую очередь, практика таможенного права. Она у нас, без преувеличения могу сказать, лучшая или одна из лучших в России. Возглавляет ее Галина Баландина, которая руководила правовым управлением Федеральной таможенной службы, генерал-майор таможенной службы. Она же возглавляла департамент внешней торговли в Минэкономики. Процессы вступления в ВТО, развития Таможенного союза начинались как раз при ее активном участии. Сейчас эти процессы также идут при ее участии – ее по-прежнему привлекают в качестве эксперта к разработке нормативных документов в области таможенного права и внешнеэкономической деятельности.

У нас прекрасно реформировалась практика интеллектуальной собственности, ее возглавила Валентина Орлова, доктор юридических наук, которая возглавляла правовое управление Роспатента. Прекрасно выросла практика антимонопольного регулирования, ее возглавила Елена Соколовская, которая 7 лет проработала в правовом управлении ФАС. К нам пришли на работу несколько судей из арбитражных судов. Прекрасно развилась практика недвижимости и строительства, которая была признана в 2011 году одной из лучших в России. Из известной международной юрфирмы к нам пришла Юлия Бороздина, замечательный специалист с 15-летним опытом работы в области трудового и миграционного права.

Кроме того, так совпало, что это же был 2009 год – начало кризиса. Юркомпании на 30-40% сокращались, и в первую очередь сокращали свой корпоративный сектор – финансы, банки, недвижимость. И были вынуждены выплачивать выходные пособия. А нам этого не пришлось делать. У нас ушла команда из этого сектора. Мы тут же набрали новую команду. К нам пришла небольшая мобильная и очень профессиональная команда из международной фирмы Hannes Snellman – 10 человек. Нам на первый период было достаточно, чтобы выполнять работу. Сейчас этот блок вырос в 4 с лишним раза. В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло.

- А что это был за странный спор в суде из-за домена goltsblat.ru? Было похоже на PR-акцию.

- Это PR-акция, скорее всего, наших коллег, потому что никакого спора не было. Домен был зарегистрирован за нашей компанией, стоял на балансе нашей компании. Соответственно все, что нужно было сделать компании GoltsblatBLP, - купить этот знак. Они решили устроить PR-акцию, подали в суд. Мы в суде сказали, что собственно не спорим – купите этот знак и забирайте его себе. И продали по его красной цене, за какие-то копейки.

"Не стратегия, а образ жизни"

- У вашей компании особая стратегия на юридическом рынке – вы много занимаетесь научной, теоретической работой, проводите научно-практические конференции.

- Это не стратегия, это образ жизни. У нас 27 юристов имеют ученую степень – кандидаты и доктора наук. Многие преподают. У нас, например, в полном объеме работает кафедра финансового права юрфака МГУ. Марина Ивлиева, завкафедрой, - партнер нашей компании. Доценты Иван Хоменушко, Денис Щекин, – старшие партнеры. Преподаватель Елена Овчарова руководит практикой административно-правовой поддержки бизнеса. Она член экспертного совета Верховного суда РФ, один из авторов административного кодекса. Есть коллеги, преподающие в МГИМО, ВШЭ, Финансовой академии и т.д. Сейчас некоторые юрфирмы превратились в мощные научные центры. Основная научная продукция производится фирмами.

- Кого бы вы в этом смысле выделили?

- Я бы назвал еще одну юрфирму, которую высоко ценю, это компания из Екатеринбурга "Налоги и финансовое право" Аркадия Брызгалина. Он тоже чрезвычайно много уделяет внимания науке и развитию практики.

Мы издаем два журнала: "Налоговед" издается 9 лет, вышел 100-й номер, по сути, единственный в России юридический журнал о налогах, второй – "Конкуренция и право", посвященный антимонопольной тематике.

Издаем несколько ежегодных сборников. Мы проводим в течение года три международные конференции. Одна – по антимонопольной тематике, другая – налоговое право в решениях конституционного суда, третья – налоговое право в решениях арбитражных судов.

- Это способствует продвижению бизнеса или, наоборот, только средства отвлекает?

- Это, конечно, отвлекает очень много денег. Но нашим клиентам нужны эксперты, а не юридические поденщики. Да и задача не только в продвижении бизнеса, но и в развитии правовой системы, в которой ты живешь и работаешь. На конференциях обсуждаются очень важные вопросы, обстоятельно, академически. Потом радуешься, когда суд это воспринял и в каких-то решениях отразил. Мы издаем много тематических книг – по интеллектуальной собственности, по недвижимости, трудовому праву… И для клиентов есть польза, конечно. Мы ведь их проблемы стараемся теоретически осмыслить и предложить варианты решений.

Налоговики забуриваются в технологии

- Статистика говорит, что количество налоговых споров в судах снизилось. Считается, что благодаря внедрению процедуры досудебного обжалования решений налогового органа и стабильности законодательства в этой сфере. Ваше мнение?

- О снижении числа налоговых споров в суде можно судить даже по численности судей. Если в 2008 году в Арбитражном суде Москвы было 35 судей, рассматривающих налоговые споры, то сейчас их только 10. Произошло это по разным причинам. Одна из них – развитие досудебной стадии урегулирования споров. А почему она стала возможна? Когда появилась угроза, что налоговые органы будут платить за безобразия, у них возник вопрос: как бы пореже ходить в суд? Налоговики решили попробовать в рамках системы снимать часть споров. Статистика такая: по числу поступающих жалоб в вышестоящие органы удовлетворяется около 44%: половина - полностью, половина - частично, по суммам - около 25% снимаются в вышестоящих налоговых органах.

Если же посмотрим, какой процент споров выигрывают налогоплательщики в судах, то особого снижения не наблюдаем. В прошлом году налогоплательщики выиграли 63% дел. Это говорит о том, что апелляционная система в ФНС хотя и работает, но не все пока получается.

- Но, наверное, по мере выработки правовых позиций ВАС РФ по налоговым спорам и в случае, если не будут меняться налоговые законы, число этих споров будет сокращаться?

- Проблема вот в чем. В конце 1990-х-начале 2000-х годов основные споры были связаны именно с налоговым законодательством: как понимать ту или иную норму, как ее толковать. А сейчас основные споры в налоговой сфере связаны с отраслевым законодательством. Налоговики начинают толковать не нормы Налогового кодекса, а нормы, регулирующие производственную деятельность, и на этой основе доначислять налоги.

Например, в прошлом-позапрошлом годах прокатились дела с участием практически всех операторов сотовой связи. Налоговики рассматривали вопрос, что такое терминация трафика и какое это значение имеет для налогообложения. В прошлом году с участием нашей компании был выигран важный для нефтегазовой отрасли спор, который касался забурки боковых стволов скважин. Что такое эта забурка – капитальный ремонт скважины или текущий ремонт, или реконструкция? Это ведь не налоговый вопрос, но имеющий налоговые последствия.

Буквально недавно тоже с нашим участием прошло прецедентное дело компании Leroy Merlin, где рассматривался вопрос о ретроспективных скидках, которые торговые сети предоставляют поставщикам товаров. Здесь тоже налоговики внедряются в технологию торговой деятельности – нужны такие скидки или не нужны, почему вы их даете. Проблема сейчас в основном в этом. То, что в налоговое законодательство неактивно вносятся поправки, совершенно не означает, что количество споров замораживается.

- Значит, когда налоговики изучат все технологические вопросы, тогда число споров снизится.

- Это невозможно. Потому что технологии постоянно развиваются. И здесь, кстати, затрагивается важная тема – тема экономического и технического прогресса. Новаторы страдают от налоговиков сильнее, чем те, кто действует по устоявшимся понятным технологиям.

В других странах эта проблема решается с помощью предварительных налоговых согласований. Налогоплательщики имеют право до начала совершения какой-то сделки или реализации проекта раскрыть всю информацию налоговому органу. Налогоплательщик говорит: я собираюсь совершить такую-то необычную сделку, хочу сыграть в открытую, – чтобы мы заранее обсудили все условия налогообложения моих будущих доходов.

Налоговый орган в ответ выпускает рулинги – предварительные разъяснения. Особенно активно этим пользуются иностранные инвесторы, которые приходят в чужую страну и хотят быть уверены, что инвестиции не пропадут. У нас этот вопрос пока только обсуждается. Первый шаг сделан в новом законе о трансфертном ценообразовании, который вступил в силу с 1 января 2012 года. Он предусматривает, что можно заключить с налоговым органом предварительное соглашение о ценах: если я буду продавать по такой цене, у налогового органа не будет ко мне претензий.

Пока это ограниченное применение в узкой сфере. Минфин сопротивляется более широкому применению, говорит: вы породите целую систему коррупции, потому что такие рулинги будут покупать. Я на это возражаю. Мне кажется, гораздо больше коррупция в ситуации, когда налоговики говорят: мы вам не скажем, как вы будете облагаться, ждут три года, а потом приходят и доначисляют. Налогоплательщику некуда деться: у него и недоимка, и штраф, и пени, и еще угроза уголовного преследования. Отказ от внедрения института рулингов, наоборот, порождает большую коррупцию.

Седовласые академики и российские споры в Лондоне

- Вы участвовали в подготовке законопроекта с поправками в Гражданский кодекс РФ. Как вам итоговый вариант?

- С одной стороны, он учел целый ряд тех моментов, на которых настаивала рабочая группа с участием больших отечественных юрфирм, в которой участвовала и наша компания. Эти моменты касались следующего вопроса. Мы как российские юристы заинтересованы в том, чтобы большее число сделок совершалось здесь, в России, по российскому праву. Если хотите, у нас есть свой коммерческий интерес. А сейчас мы наблюдаем ситуацию, когда иностранные фирмы, английские в первую очередь, формируют у себя огромные российские отделы по обслуживанию российских споров в Лондоне. Поэтому мы предложили включить в ГК инструменты, которые модернизируют его, делают его более удобным с точки зрения совершения крупных сделок в корпоративном секторе, с недвижимостью и т.д.

Кроме того, наше законодательство, в том числе гражданское, наследует дух советского времени с его патернализмом, когда государство относится к своим гражданам как к малым детям: вы сами не знаете, что вам на благо, поэтому я должно вас поставить в рамки от «а» до «я», чтобы вы не дай Бог не свалились в лужу-канаву.

Так и в гражданском законодательстве. Несмотря на то, что мы все учили в университете, что главный принцип в гражданских правоотношениях – принцип диспозитивности, когда стороны сами формируют свои отношения, на самом деле большинство норм в ГК императивны. Это тяжелое наследие советского правосознания.

- Разве плохо, если государство позаботится о своих гражданах как о слабой стороне в отношениях с бизнесом?

- А что такое государство? Государство – это люди. Они что, умнее, чем мы с вами? Да они такие же. А в некоторых случаях и менее профессиональны.

- В данном случае профессора Маковский и Суханов, предложившие в ГК нормы, защищающие граждан, я думаю, умнее, например, меня.

- Ну, наверное. Они и мои учителя, я не хочу сказать ничего неуважительного о них. Но они не государство, они – профессора Маковский и Суханов. Я говорю об идеологии патернализма, которая, я думаю, и ими в какой-то степени впитана в те времена.

А во-вторых, Маковский и Суханов в своем мире живут и по-своему видят задачи ГК, по-своему видят отношения, которые он регулирует. Традиционно ГК рассматривался как закон, регулирующий отношения с участием граждан. Опыта в предпринимательской сфере, понимания нужд крупной экономики, создающей основы благополучия страны, у моих уважаемых учителей, как мне кажется, недостаточно. А мир-то гораздо шире и разнообразней, и нельзя принимать такого рода акт на основе доктринальных позиций, без учета конкуренции правовых систем и необходимости жестко отстаивать национальные интересы. Закон – это политико-правовое явление. При его разработке в первую очередь следует руководствоваться национальными интересами, во-вторую – международными обязательствами и только в третью – доктриной.

Поэтому мы настаивали на том, чтобы все были услышаны, в том числе, чтобы был услышан голос практикующих юристов и бизнеса. Я не думаю, что наш опыт в чем-то уступает опыту седовласых академиков, он просто другой.

Кое-что из этой практики было учтено и внесено в проект. Мне посчастливилось в прошлом году принимать участие в совещании у президента Медведева, я докладывал нашу позицию, и тогда президент очень мудро поступил: не стал передавать кодекс в Госдуму, а еще отправил проект на доработку.

Но все равно в нынешнем законопроекте я вижу много норм, принятие которых нельзя допустить. Например, ГК предусматривает, что все сделки с недвижимостью подлежат нотариальному заверению. Можно допустить это в отношении бытовых сделок между гражданами. А что это означает для строительных компаний, которые в массовом порядке продают квартиры? А что это значит для миллиардных корпоративных сделок? Если в проекте ГК есть "ляпы" такого рода, то не следует ли внимательнее приглядеться и к иным его положениям?

- Строительным компаниям, может, и не нравится, но норма нацелена, видимо, на то, чтобы не было обманутых дольщиков.

- Нет, конечно. Разве нет известных из СМИ схем обмана граждан, где участвуют и нотариусы и судьи? Это приведет лишь к необоснованному обогащению нотариусов. Именно нотариальное лобби продавило эту поправку.

Далее. Вопрос о создании обособленных подразделений компаний – филиалов и т.д. Если раньше это совет директоров решал, то в проекте ГК – общее собрание. А как быть крупнейшим нефтяным компаниям, которые являются кормильцами нашей страны, где тысячи миноритариев? А вопрос создания филиала – оперативный вопрос. И каждый раз нужно собрать собрание? Это невозможно – чтобы решить оперативный вопрос бизнеса, собирать общее собрание.

Вопросы, связанные с временным титулом на земельные участки. Скажем, нефтяная компания получает участок, бурит скважину и не обнаруживает там ничего. Ей больше этот участок не нужен. А кодекс предусматривает его закрепление минимум на 50 лет.

Или возьмем ряд норм, которые повлекут необходимость переоформления прав на земельные участки. Есть компании в сфере добычи полезных ископаемых, у которых по несколько тысяч земельных участков. И последние 10 лет они перерегистрировали права собственности. И теперь опять появится необходимость заниматься переоформлением.

Поэтому я говорю: написали Кодекс – честь вам и хвала, но теперь не надо его в кавалеристском режиме принимать, не надо говорить, что он замечательный и всеми расцелованный. Я боюсь, что никто не заглянул чуть дальше: как на грешной земле все это будет работать. Я вижу, что некоторые его нормы – это палки в колеса динамичному развитию бизнеса, это лишние затраты и новые коррупционные возможности.

- Сергей Геннадьевич, напоследок пару блиц-вопросов о жизни вне работы. Ваше хобби?

- Путешествия. Люблю экзотические путешествия: Папуа-Новая Гвинея, Бутан, Тибет. Люблю Непал, Армению, Грузию.

- Что насчет спорта? Футбол?

- Футбол – нет. Если только акваланг. Погружался на Красном море, в Индонезии, на Галапагосских островах. Зимой – горные лыжи. Для этих целей больше всего нравится Австрия.

- Искусства?

- Театр. Был на всех премьерах Большого театра в этом году. Являясь членом попечительского совета фонда "Музеи Кремля", посещаю различные уникальные выставки.

- У вас есть какой-нибудь жизненный девиз?

- Да какой девиз… Живи, как живешь, и поступай, как тебя учили папа с мамой.

Сергей Феклюнин

добавить в блогпереслать эту новостьприслать свою новостьдобавить в закладкиrss канал
Добавить в блог
Чтобы разместить ссылку на этот материал, скопируйте данный код в свой блог.
Код для публикации:
Как это будет выглядеть:

Сергей Пепеляев: "Российское право должно стать более комфортным"

12:53 05/06/2012 Интервью признанного эксперта в области налогового права, управляющего партнера юркомпании "Пепеляев Групп" Сергея Пепеляева открывает новый раздел сайта РАПСИ "Юридический бизнес".
Переслать новость

Все поля обязательны для заполнения!

Прислать свою новость

Все поля обязательны для заполнения!

Главные новости