Восемьдесят пять лет назад началось заполнение Рыбинского водохранилища — под воду ушёл город Молога, около семисот сёл и деревень, монастыри, усадьбы и кладбища. РАПСИ рассказывает, как масштабное затопление превратилось в долгий юридический сюжет: что стало с имуществом переселенцев, кому принадлежит улица, выходящая из воды при обмелении, как закон охраняет могилы на дне и как мологский опыт соотносится с современным правом.

Во вторую субботу августа от рыбинского причала отходит теплоход и, пройдя по рукотворному морю, сбавляет обороты у чёрного буя с белыми литерами М-1. Буй обозначает район затопленной Мологи — уездного города с восьмисотлетней историей, официально упразднённого в декабре 1940 года и постепенно накрытого водой в 1941–1947 годах. Пассажиры называют себя мологжанами: землячество объединяет уроженцев затопленного края и их потомков и собирается с 1972 года.

Юбилейный год идёт уже несколько месяцев: заполнение чаши Рыбинского водохранилища началось 13 апреля 1941 года, и к 85-летию начала заполнения водохранилища в Рыбинске прошёл традиционный День памяти Мологи, Рыбинский музей-заповедник открыл выставку «Семейные реликвии мологжан», а землячество представило шестой краеведческий альманах.

У Мологи осталась юридическая биография, и она оказалась долговечнее самого города. По постановлениям, повесткам, оценочным актам, указу об упразднении города и района судьбу Мологи можно прочитать подробнее, чем по выцветшим фотографиям. Эта биография продолжает пополняться: каждое обмеление, каждая находка на осушённом дне, каждый вопрос о могилах и памятниках добавляет в дело Мологи новые листы. Мы постарались изучить самые интересные из них.

Исход

Молога впервые упоминается в летописях в 1149 году, с 1321 года существовало Мологское княжество, а в конце XIV — начале XVI века здешняя ярмарка считалась одной из крупнейших в Верхнем Поволжье. К середине 1930-х это был тихий райцентр Ярославской области у слияния Мологи и Волги — с монастырём, соборами, мощёными улицами.

Судьба города решалась поэтапно. 14 сентября 1935 года Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление № 2074 «О строительстве гидроузлов в районе Углича и Рыбинска», запустившее подготовку проекта. Первоначально рассматривалась подпорная отметка около 98 метров, при которой часть Мологи могла сохраниться. Однако в ходе проектирования в 1936–1937 годах расчётную отметку повысили до 102 метров; технический проект был утверждён в 1938 году. Эта цифра в проектной документации уже оказалась для города приговором.

Дальше заработала переселенческая машина, устроенная на удивление бюрократически тщательно. С 1936 года жителей начали извещать о предстоящем выселении, а весной 1937 года развернулось массовое переселение. Имущество разрешалось вывозить полностью. Дома разбирали по брёвнам, метили каждое бревно, сплавляли плотами и заново собирали на новых местах — прежде всего в посёлке Слип на окраине Рыбинска, принявшем значительную часть горожан.

Оценочные комиссии описывали строения, сады и хозяйственные постройки, по описям начислялась компенсация — порядок выплат и льгот, вплоть до двухлетнего освобождения колхозников-переселенцев от обязательных поставок, закрепило постановление СНК СССР от 5 мая 1940 года № 668 «О переселении из зон затопления Рыбинского и Угличского водохранилищ»; акты оценки изб до сих пор хранятся в переселенческих делах Рыбинского филиала Государственного архива Ярославской области и остаются самым точным имущественным портретом исчезнувшего города. Стройку вело специально созданное лагерное управление НКВД — Волголаг; чашу будущего моря готовили десятки тысяч заключённых.

Город был упразднён на бумаге в середине зимы: 20 декабря 1940 года указом Президиума Верховного Совета РСФСР были ликвидированы город Молога и Мологский район. Город и район прекратили существование в связи с предстоящим затоплением — сравнительно редкий случай для советской административно-территориальной практики.

13 апреля 1941 года гидростроители опустили затворы Рыбинского гидроузла, и вода двинулась в Молого-Шекснинское междуречье. Поднималась она медленно, по несколько сантиметров в сутки: к концу 1941 года уровень достиг 97,5 метра, в 1942-м — 99,3 метра, а проектной отметки 102 метра водохранилище достигло лишь в 1947 году. В итоге под водой оказались 4550 квадратных километров: город и около семисот сёл и деревень, несколько монастырей и свыше сорока церквей. Переселение затронуло, по разным подсчётам, от ста до ста тридцати тысяч человек, и историки до сих пор спорят о методике учёта.

С затоплением связана и самая тиражируемая легенда — о нескольких сотнях жителей, будто бы отказавшихся покинуть дома и погибших вместе с городом. В её подтверждение обычно приводят опубликованный текст, приписываемый сотруднику Волголага, в котором говорится о 294 людях, якобы оставшихся при своих дворах. Подлинность документа оспаривается, а его оригинал в известных архивных фондах не обнаружен. Вода прибывала неделями и месяцами, поэтому картина одномоментной массовой гибели с хронологией заполнения водохранилища несовместима.

Кладбища под водой

Санитарная подготовка ложа будущих морей предполагала перенос кладбищ из зоны затопления, однако на практике в 1930–1940-е годы были перенесены лишь отдельные погосты. Многие мологские кладбища ушли под воду вместе со своими сёлами, и город на дне остался городом с собственными некрополями.

Современное регулирование прописано с почти зеркальной точностью. Статья 4 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» 1996 года допускает перенос мест погребения по решению органов местного самоуправления при угрозе постоянных затоплений, оползней и других стихийных бедствий.

Действовавшие до 2017 года санитарные правила проектирования, строительства и эксплуатации водохранилищ прямо предусматривали закрытие и перенос кладбищ из зоны затопления до начала заполнения ложа. Современная норма словно повторяет мологский сюжет. При подготовке ложа водохранилища Богучанской ГЭС вынос захоронений проводился наряду с лесосводкой и спасательными археологическими работами.

Маловодье возвращает тему на поверхность в буквальном смысле. Члены мологского землячества, ходившие по осушённому дну в годы низкой воды, рассказывали, как волны вымывают из песка обломки надгробий и как пешком удавалось дойти до бывших городских кладбищ с проступившими могильными плитами. 

Правовой алгоритм для таких ситуаций существует и экзотики в себе не содержит: при обнаружении человеческих останков необходимо сообщить в правоохранительные органы. После проверки обстоятельств их обнаружения вопрос об идентификации, передаче и возможном перезахоронении решается с участием компетентных органов и специализированной похоронной службы. Закон о погребении требует достойного отношения к останкам умершего, и это требование распространяется также на останки, обнаруженные на дне рукотворного моря.

Всплывающий город

Рыбинское море мелеет регулярно. Нормальный подпорный уровень водохранилища составляет 101,81 метра по Балтийской системе высот; осенью 2024 года вода опускалась примерно к отметке 99 метров, береговая линия местами отступала на сотни метров, и из-под воды показались фундаменты и очертания мологских улиц. Похожая картина наблюдалась в 2014 году, когда к руинам ходили целые экспедиции. Энергетики объясняют механику: водохранилище создавалось для судоходства, энергетики и водоснабжения, сезонная сработка уровня предусмотрена режимом его регулирования, поэтому периодическое обнажение дна входит в обычный режим рукотворного моря.

Юридический статус осушённой улицы выглядит так: Рыбинское водохранилище как водный объект находится в федеральной собственности в силу статьи 8 Водного кодекса, а земли, покрытые поверхностными водами, относятся к землям водного фонда. Временное отступление воды этот режим не прекращает. Вышедший на поверхность квартал Мологи остаётся частью федерального водного объекта: временное обнажение дна само по себе не создаёт новый земельный участок, который можно занять, приватизировать или оформить как вновь возникшую сушу.

Сложнее обстоит дело с находками. Осушённое дно немедленно притягивает людей с металлодетекторами: местная пресса показывала монеты XVIII века, кованые замки, клеймёные кирпичи и домашнюю утварь, поднятые с бывших улиц. Незаконные поиск и изъятие археологических предметов из мест залегания без открытого листа могут повлечь уголовную ответственность по статье 243.2 УК РФ, если такие действия привели к повреждению или уничтожению культурного слоя.

Значительная часть территории исторической Мологи потенциально может содержать культурные слои старше ста лет, однако их наличие, границы и состояние должны устанавливаться специалистами. Поэтому грань между сувениром на память и незаконным изъятием определяется не только возрастом поднятой вещи, но и обстоятельствами её обнаружения и связью с культурным слоем. Отдельное значение имеет формальный статус руин: включены ли остатки города в единый государственный реестр объектов культурного наследия либо в перечень выявленных объектов.

Подводные экспедиции Русского географического общества обследовали и картографировали затопленные храмы Мологского края, собрав фото-, видео- и картографические материалы, которые потенциально могут использоваться для обоснования государственной охраны объектов. Установить, поставлены ли руины на охрану, можно на основании официальных сведений регионального органа охраны объектов культурного наследия.

Международное право добавляет сюжету перспективу. Конвенция ЮНЕСКО 2001 года об охране подводного культурного наследия относит к нему следы человеческого существования, находившиеся под водой не менее ста лет. Россия к Конвенции не присоединилась, поэтому охрана затопленных городов основывается на нормах российского законодательства об объектах культурного наследия. В 2041–2047 годах различные части затопленной Мологи начнут соответствовать столетнему временному критерию Конвенции, однако без присоединения России к этому договору данный факт сам по себе не создаст нового обязательного режима охраны во внутреннем праве.

Колокольня

У затопленной Волги есть общепризнанный символ, и его юридическая биография заслуживает отдельной главы. При создании Угличского водохранилища в 1939–1940 годах под воду ушла старая часть Калязина вместе с постройками Николо-Жабенского и Троицкого Макарьева монастырей. Николаевский собор разобрали; его 74-метровую колокольню постройки 1800 года оставили над водой — по распространённой версии, в качестве маяка на изломе судового хода.

В советские десятилетия накренившуюся башню предлагали разобрать, но в 1980-е возобладал инженерный подход, фундамент укрепили и отсыпали вокруг искусственный островок с причалом, в толщу которого ушла треть нижнего яруса. Религиозная жизнь возвращалась постепенно: в 2007 году в колокольне отслужили первую за долгие десятилетия литургию, в 2016-м на ярусах звонницы установили пять новых колоколов. 

Решающим для судьбы сооружения оказался имущественный вопрос: поскольку колокольня — памятник федерального значения — находилась в государственной собственности, региональная структура смогла выступить заказчиком ремонтно-реставрационных работ. В 2021 году был заключён контракт стоимостью 104,4 миллиона рублей; подрядчик укрепил фундамент и кладку в толще островка, восстановил фасады и интерьеры, воссоздал часы с боем и кованые решётки, вернул позолоту кресту и смонтировал архитектурную подсветку, заодно поправив геометрию самого острова.

Кованый шпиль, слегка накренившийся за два столетия, реставраторы сознательно сохранили в подлинном виде: разборка уничтожила бы исторический крепёж, а крен, по заключению архитекторов, обрушением сооружению не грозит. В конце декабря 2021 года колокольню открыли для посещения. 

Дальше имущественная история получила продолжение уже в пользу церкви: в марте 2025 года колокольню передали в собственность Тверской епархии, а в мае того же года епархии был передан и соседний Монастырский остров, где с 2021 года действует часовня преподобного Макария Калязинского и обсуждается воссоздание Свято-Троицкого Калязинского монастыря.

Памятник посреди федеральной акватории породил собственную правовую специфику: в обычный навигационный период основной доступ к объекту возможен по воде, а охранные обязательства приходится исполнять с учётом его островного положения. Весной 2014 года, в пик маловодья, колокольня оказалась окружена сушей и на несколько недель превратилась в холм посреди осушённого дна — наглядный случай, когда фактический режим доступа к объекту культурного наследия зависел от гидрологического режима водохранилища.

Матёра сегодня

В 2026 году исполняется пятьдесят лет со времени публикации повести Валентина Распутина «Прощание с Матёрой» — одного из главных русских текстов о деревне, уходящей под воду. Ангара дала этому сюжету документальное продолжение дважды: в 1960-е годы Братское море заставило перенести на новое место родную писателю Аталанку, а уже в нашем веке той же дорогой прошло Приангарье Богучанской ГЭС.

Богучанскую станцию начали возводить ещё в 1970-е; в зону затопления, подтопления и переработки берегов попали 29 населённых пунктов: 25 в Красноярском крае и четыре в Иркутской области, включая старинную Кежму, известную с 1665 года. В проектных материалах численность переселяемых оценивалась в 12 173 человека: около 8 тысяч переехали ещё в 1980-е и в начале 1990-х годов. К середине 1990-х строительство было фактически законсервировано. Активные работы возобновились в 2005–2006 годах, а новая стадия переселения развернулась с 2008 года. Первые гидроагрегаты заработали осенью 2012 года.

Возобновлённое переселение шло уже по современным правовым лекалам. Подготовка ложа водохранилища, находящегося в федеральной собственности, финансировалась государством, жильё предоставлялось в городах — Кодинске, Абакане, Ачинске. В 2008–2012 годах из красноярской части зоны выехали свыше 5 тысяч человек, а около 1700 жителей иркутских посёлков Кеуль и Невон переселились в 2012–2015 годах.

Правовой режим определяли региональные законы о мерах поддержки, и вокруг их формулировок развернулись главные споры десятилетия. В Иркутской области камнем преткновения стали критерии и сроки постановки на учёт, с которыми законодательство связывало право на получение жилья. Люди, не попавшие в установленные перечни, получали отказы и обращались в суды, а региональный уполномоченный по правам человека добивался корректировки условий и расширения круга переселенцев. Доклады красноярского омбудсмена тех лет фиксировали споры о предоставлении жилья и о компенсациях предпринимателям и фермерам, чьё имущество оставалось в зоне затопления.

Финальный правовой аккорд повторил мологский почти дословно. Весной 2014 года законом Красноярского края были упразднены восемь населённых пунктов Кежемского района — сёла Кежма, Паново и Проспихино, посёлки Косой Бык, Новая Кежма и Приангарский, деревни Верх-Кежма и Усольцева. Ранее были приняты связанные с этим решения об изменении административно-территориального и муниципального устройства района, а жители к тому моменту были переселены и сняты с регистрационного учёта.

Отдельной строкой в богучанскую историю вписана археология. В 2008–2012 годах в ложе будущего водохранилища работала крупномасштабная экспедиция: только в 2011 году около 1200 специалистов в составе 39 отрядов исследовали свыше сорока тысяч квадратных метров культурного слоя. Механизм, предусмотренный законом об объектах культурного наследия, требует проводить археологические обследования и необходимые спасательные работы, если хозяйственная деятельность угрожает объектам археологического наследия.

Отметка 68

Самая длинная юридическая история волжского каскада разворачивается там, где вода уже сорок пять лет стоит на промежуточной отметке. Чебоксарскую ГЭС начали строить в 1968 году, русло Волги перекрыли в 1980-м, первый гидроагрегат запустили в последний день того же года при пониженной отметке 61 метр, а весной 1981-го уровень довели до 63 метров ради судоходства.

Проект предусматривал отметку 68 метров, подъём планировался на 1987 год, однако станция продолжает работать на промежуточном уровне. Отсюда вырастает юридический курьёз государственного масштаба: Чебоксарская ГЭС до сих пор официально не принята в эксплуатацию, а её строительство считается незавершённым. Проектный уровень 68 метров так и не достигнут.

Спор о пяти метрах продолжается более четырёх десятилетий и прошёл множество экспертных и политических процедур. В 1989 году союзная государственная экспертиза рекомендовала принять для постоянной работы станции отметку 63 метра. В 1990 году против подъёма уровня выступал Горьковский областной совет.

В апреле 2010 года распоряжение Правительства РФ № 600-р поручило проработать изменение проектной документации под возможный подпорный уровень 68 метров, и следующие годы стали временем большой юридико-экспертной кампании: проводились оценка воздействия на окружающую среду, общественные слушания в трёх регионах, общественная экологическая экспертиза, звучали обращения региональных парламентов. Аргументы сторон опирались на цифры: при установленной мощности станции 1370 мегаватт её фактическая располагаемая мощность составляет около 820 мегаватт. Сторонники подъёма связывали отметку 68 метров также с улучшением условий судоходства на Единой глубоководной системе, в том числе на проблемном участке Городец — Нижний Новгород. Нижегородская область и Марий Эл представляли расчёты возможного подтопления территорий и ущерба.

В последующие годы проект подъёма водохранилища до отметки 68 метров не был реализован. Для решения судоходной проблемы стали прорабатывать инженерные альтернативы — низконапорный гидроузел, дополнительную нитку шлюзов и дноуглубление.

Наследники и вещь

Вопрос, который юристы слышат от потомков переселенцев чаще других: можно ли сегодня чего-то требовать за дедовский дом и прежний семейный участок? Земля в тот период находилась в государственной собственности и предоставлялась гражданам в пользование: частной собственности на земельные участки советское право не признавало. 

Иначе обстояло дело с жилыми домами и другим личным имуществом. Современное гражданское законодательство закрепляет общее правило: право собственности прекращается при гибели или уничтожении имущества. Если дом разбирали для переноса, за хозяином сохранялось право на строительные материалы, а собранный на новом месте дом становился новым объектом имущества. Если строение было оставлено и уничтожено водой, право на него прекращалось вместе с гибелью самой вещи.

Советские акты предусматривали оценку переносимого и утрачиваемого имущества и выплату компенсаций, но сведения о начислениях и фактических выплатах конкретной семье необходимо устанавливать по её переселенческому делу. Возможные требования потомков столкнулись бы также с проблемами исковой давности, доказывания, правопреемства и определения применимого законодательства.

Наследование пошло другим руслом. 12 августа 1995 года в часовне бывшего рыбинского подворья Афанасьевского монастыря открылся Музей Мологского края. Землячество, официально зарегистрированное в 1997 году, выпустило шесть альманахов, собирает семейные архивы, построило подробный макет города и ведёт родословные исследования, а часть находок, переданных музею в установленном порядке, вошла в его собрание. В Рыбинском музее-заповеднике хранится фамильная портретная галерея Мусиных-Пушкиных из затопленных усадеб Иловна и Борисоглеб. Усадьбы, связанные с родом, которому русская культура обязана находкой «Слова о полку Игореве», оказались в зоне затопления, однако часть художественного наследия рода удалось сохранить.