Рейтинг@Mail.ru
 

Публикации

Конец двоевластия. Исторические расследования РАПСИ

11:00 28/07/2017

РАПСИ продолжает публикацию цикла исторических расследований кандидата исторических наук, депутата Госдумы первого созыва Александра Минжуренко о событиях, случившихся в России сто лет назад. В двадцать четвертой главе разбираются политические и правовые особенности устройства Советов, которые могли быть использованы для смены власти в стране. Почему первая попытка переворота, подготовленная большевиками, не завершилась ни их успехом, ни ликвидацией бунтовщиков?

Период после июльских событий в Петрограде в литературе называют именно так: окончание двоевластия. Подчинимся и мы такой периодизации, коли уж так принято и стало привычно. Однако этот термин не бесспорен и, по меньшей мере, требует уточнения. 

Впервые такую характеристику этой стадии революции дал Ленин. Но вряд ли с ним можно согласиться безоговорочно, так как и после июльского кризиса отношения между Временным правительством и Советами оставались, в целом, такими же, как и прежде. Никакого резкого конца двоевластия не случилось. Да и в чем интересно этот «конец» мог выразиться? 

Указанное выражение Ленину понадобилось исключительно в политических и агитационных целях. Раздосадованный тем, что Советы даже под дулами пулеметов не согласились взять в свои руки власть 3-4-го июля, когда в столице бушевали вооруженные демонстрации солдат, рабочих и матросов, Ленин их окончательно заклеймил теперь уже не просто «соглашателями», но и предателями революции. 

Советы «провинились» перед большевиками тем, что в критический момент поддержали правительство. Но где же тут предательство: они ведь его и раньше поддерживали. Так что ВЦИК Советов как раз повел себя логично и последовательно. Однако разгневанные большевики «в наказание» соглашателям сняли свой главный лозунг «Вся власть Советам!»

И всё же отношения между Временным правительством и Советами действительно несколько изменились. Но это произошло не в результате уличных беспорядков, а в результате принципиального изменения состава правительства после июльского кризиса. 

24-го июля было сформировано второе коалиционное правительство, в которое вошли семь эсеров и меньшевиков, четыре кадета, два радикальных демократа и два беспартийных. Перевес, таким образом, теперь был у социалистов, да еще и главой правительства стал один из них – А. Керенский, сохранивший за собой и пост военного министра. 

И потому упомянутое изменение отношений между ВЦИК и Временным правительством было естественным и логичным: оба центра власти отныне фактически управлялись соратниками, однопартийцами. Так какие же тут иные могли быть отношения, кроме сотрудничества, если политические решения и общий курс вырабатывался ими сообща в рамках их партийных организаций. Поэтому не вызывает удивление решение ВЦИК Советов о предоставлении правительству неограниченных полномочий.

Да, пожалуй, можно сказать, что двоевластие закончилось, но не потому, что Советы капитулировали, как подавал это Ленин, а по той причине, что Советы делегировали в правительство своих единомышленников и тем самым преобразили его себе под стать. Выходит, что не Временное правительство «подмяло под себя» Советы, а наоборот – представители Советов заняли в правительстве большинство мест и отныне определяли его курс.

И вот что интересно: если бы Советы под давлением большевистских демонстраций взяли власть в свои руки, то страной управляли бы именно те люди, которые сейчас и вошли в состав правительства. Получается, что власть всё-таки перешла к тем же лицам, которых имели в виду демонстранты. 

Но Ленин был этим крайне недоволен. Почему? Да потому что его в данном случае интересовало не персональное содержание органов власти, а их форма. Ему нужна была власть только в форме Советов, так как они были крайне уязвимы для демагогов и политических махинаторов. 

Эти структуры были очень динамичными по составу, который мог быстро меняться в зависимости от настроений масс и активности партий. Что оказалось очень удобно для ленинцев, так как наиболее активно в этом направлении действовала тогда именно партия большевиков. Они правдами и неправдами проникали в советы разных уровней, старались выдвинуться делегатами различных совещаний и съездов. 

Другие партии этим занимались постольку-поскольку, так как не придавали особенно большого значения работе в Советах, считая их одной из разновидностей общественных организаций – чем-то вроде профессиональных союзов. Они не делали ставку на Советы, у них ведь не было далеко идущих целей и того плана, который был у Ленина: завоевать большинство в Советах, а затем добиться-таки перехода власти в их руки. А взятие власти Советами, в руководстве и составе которых будут преобладать большевики и будет означать взятие власти партией Ленина. 

Собственно, у вождя большевиков план захвата власти через Советы был в двух вариантах. В первом из них, в случае перехода власти к эсеро-меньшевистским по составу Советам, планировалось действовать внутри них и вовне во всю мощь большевистской демагогии и добиваться постепенного изменения состава Советов в свою пользу. 

Ильич прекрасно понимал, что никакая революция не может немедленно улучшить положение народных масс, но люди наивно надеются на это во всех революциях. Отсюда он точно предугадывал закономерное разочарование населения итогами революции и неизбежный конфликт народа и революционной власти даже в форме демократических Советов. А в таких случаях, согласно его плану, большевики должны были полностью поддерживать самые утопические надежды и самые крайние требования населения. 

Ленинцы должны были уверять рабочих и солдат в том, что все их чаяния вполне можно исполнить во всем объеме, если заменить в Советах эсеров и меньшевиков на большевиков. Соратники Ленина хотели тем самым, пользуясь политической неопытностью масс, по максимуму использовать демократические механизмы формирования Советов, чтобы завоевать там большинство и затем через них и власть.

Второй вариант плана – это завоевать вначале большинство в Советах, а затем уже реализовать лозунг «Вся власть Советам», что и будет означать взятие власти большевиками. Таким образом, партия Ленина в любом варианте ставила себе целью добиться большевизации Советов либо после взятия ими власти, либо до этого.

Первый вариант ленинского плана провалился в июльские дни, потому Ленин и снял лозунг «Вся власть Советам». Этот призыв становился нелепым: все увидели, что Советы категорически не хотят брать власть в свои руки. Теперь оставался только второй вариант: бороться за места в Советах и вытеснять оттуда эсеров и меньшевиков. 

Но условия агитационной работы для большевиков резко ухудшились. На них обрушились репрессии после того, как они возглавили июльское выступление. Большевистские газеты и типографии были захвачены правительственными войсками. Уже утром 5 июля юнкера ворвались в редакцию газеты «Правда» и разгромили ее. Чудом спасся Ленин, который вышел из этого здания несколькими минутами ранее. 

Распространение большевистских газет на фронте было категорически запрещено. Кронштадтские матросы, участвовавшие в восстании, были разоружены. Общественное мнение резко развернулось против большевиков. Этому поспособствовало широкое распространение информации о том, что Ленин и большевики работают на немецкие деньги и хотят поражения России в войне. 

Патриотически настроенные солдаты приступили к самовольным арестам большевиков. Власти отдали распоряжение об аресте лидеров этой партии: Ленина, Луначарского, Зиновьева, Коллонтай, Семашко, Раскольникова, Рошаля и др. Ленину пришлось скрываться в Разливе, поселившись вместе с Григорием Зиновьевым в шалаше. 

Всего было арестовано около 800 большевиков. Партии пришлось переходить фактически на нелегальное положение. Ф. Раскольников писал: «На каждом перекрестке только и слышно, как ругают большевиков. Одним словом, открыто выдавать себя на улице за члена нашей партии стало небезопасно». 

Газеты сообщали о том, что население Петрограда массово вышло на похороны погибших казаков, погибших 3-4 июля, выражая им свою симпатию. При этом «Марсельезу», такую популярную ранее, «ни разу не исполнили». 

Таким образом, большевики, приняв участие в восстании и даже возглавив его, вызвали в обществе обратную реакцию: оно явно поправело в своих взглядах и настроениях. 

В нашем расследовании мы уже использовали образ революции как «красного колеса», сорвавшегося с вершины горы и несущегося со все более возрастающей скоростью вниз. Те, кто столкнул колесо, потом не в состоянии остановить его на задуманной точке: оно сминает таких и растаптывает. Инерция слишком велика, да и тормозов и руля у такого колеса не бывает. 

Инициаторы революции: конституционные монархисты, октябристы, прогрессисты, земцы – были уже сметены этим «красным колесом», да и кадетов оно уже сильно зашибло и отбросило на обочину. Но где-то же его надо останавливать, иначе оно раздавит и сокрушит абсолютно все устои государственности и права. Оно ведь закономерно катится до полной анархии. 

Но останавливать его – крайне непопулярно: такие деятели сразу зачисляются в контрреволюционеры. А в революционной демократической России 1917 года не было ничего страшнее такого ярлыка: это означало немедленную политическую смерть. 

Вот потому руководители Временного правительства так долго и не решались «власть употребить». Еще раз вспомним характеристику этого времени, данную Лениным: «Никакого насилия над народом». Но как же это так?! Государство, выполняя свои основные функции, по определению должно прибегать к мерам понуждения и применять репрессии к тем, кто нарушает правила человеческого общежития, закрепленные в законах. 

А таких нарушений в России того периода было предостаточно: далеко ведь не все граждане, бывшие подданные, обладали высокой правовой культурой. Жандармы и полицейские, т.е. профессионалы правоохранительной работы, были разогнаны и преследуемы, из тюрем вышло много уголовников, страну наводнили дезертиры, часто имевшие оружие. В результате преступность даже в столице зашкаливала. Но применять карательные меры в тот период было «не модным», и государство в итоге выглядело слабым и нерешительным.

И вот у правительства появился серьезный повод для того, чтобы, в кои веки, проявить себя как твердая власть. Июльское анархо-большевистское выступление, в ходе которого пролилась кровь, требовало адекватной реакции. И общественное мнение было на стороне власти и даже громко требовало жестких мер по наведению порядка. И такие меры принимались: большевики были загнаны в подполье, кронштадтские матросы разоружены, Ленин в шалаше, Троцкий в «Крестах». 

Неужели это тот самый момент, когда трезвые силы наконец наберутся смелости и остановят это бешено мчащееся в пропасть «красное колесо»?! Вначале, в июле, всем так и показалось. Но, увы, политической воли у лидеров Временного правительства не хватило, чтобы стабилизировать ситуацию. Сказались и другие факторы, значение которых надо расследовать отдельно. 

Продолжение читайте на сайте РАПСИ 4 августа.

добавить в блогпереслать эту новостьприслать свою новостьдобавить в закладкиrss канал
Добавить в блог
Чтобы разместить ссылку на этот материал, скопируйте данный код в свой блог.
Код для публикации:
Как это будет выглядеть:

Конец двоевластия. Исторические расследования РАПСИ

11:00 28/07/2017 РАПСИ продолжает публикацию цикла исторических расследований кандидата исторических наук, депутата Госдумы первого созыва Александра Минжуренко о событиях, случившихся в России сто лет назад. В двадцать четвертой главе разбираются политические и правовые особенности устройства Советов, которые могли быть использованы для смены власти в стране. Почему первая попытка переворота, подготовленная большевиками, не завершилась ни их успехом, ни ликвидацией бунтовщиков?
Переслать новость

Все поля обязательны для заполнения!

Прислать свою новость

Все поля обязательны для заполнения!

Главные новости