МОСКВА, 4 сен – РАПСИ. Наличие контроля над компанией со стороны лица, в отношении которого применяются ограничительные меры ЕС, должно подтверждаться объективными и достаточно весомыми доказательствами, говорится в решении Суда Евросоюза в Люксембурге.
Разъяснения последовали в связи с обращением Верховного административного суда Литвы, рассматривающего в последней инстанции дело о заморозке активов компании Inter Rao Lietuva, указывается в материалах, размещенных на официальном сайте Суда ЕС.
Как следует из соответствующего дела, Inter Rao Lietuva осуществляла деятельность в Литве в качестве независимого импортера и поставщика электроэнергии. В 2022 году ее средства были заморожены после включения компании в список лиц, имеющих связи с лицами, в отношении которых ЕС ввел ограничительные меры, при этом соответствующий национальный компетентный орган обосновывал свое заявление тем, что данная компания, по его сведениям, косвенно принадлежит «Интер РАО» — компании, зарегистрированной в соответствии с российским законодательством, основными акционерами которой являются предприятия, косвенно принадлежащие России.
Inter Rao Lietuva, в свою очередь, оспорила вышеприведенное решение.
Литовский суд обратился в Люксембург с целью выяснения правомерности вынесения постановления о замораживании средств без заслушивания заинтересованной компании. Кроме того, в запросе поднимались вопросы, касающиеся полномочий данной национальной судебной инстанции в контексте якобы наличия угроз национальной безопасности, в данном случае — прямого или косвенного влияния России на литовский энергетический сектор.
Литовский суд также задал вопрос о стандарте доказывания, которому необходимо соответствовать для подтверждения наличия связей с лицами, в отношении которых применяются ограничительные меры ЕС.
В своем решении Суд Евросоюза напомнил, что ограничительные меры, введенные регламентом ЕС, имеют прямое применение во всех государствах-членах и не требуют принятия каких-либо национальных мер по их осуществлению. Таким образом, мера по замораживанию средств юридических лиц в связи с тем, что, в частности, эти средства принадлежат лицам, в отношении которых применяются ограничительные меры ЕС, или находятся под их контролем, не является национальной санкцией или дополнительной санкцией, выходящей за рамки ограничительных мер, введенных Советом Европейского союза. Напротив, она представляет собой осуществление этих мер. При этом национальный орган обязан соблюдать основные права сторон, гарантированные Хартией основных прав Европейского союза.
Кроме того, при проверке законности национальной меры национальные суды должны убедиться в том, что данная мера опирается на достаточно прочную фактическую основу, что предполагает проверку фактов, изложенных в обосновании. Однако при проверке законности меры по замораживанию активов, осуществляющей ограничительные меры, введенные законодательством ЕС, национальным судам не требуется оценивать наличие угрозы национальной безопасности.
Согласно решению Люксембургского суда, в тех случаях, когда национальная мера основана на факте осуществления контроля над компанией лицом, в отношении которого действуют ограничительные меры ЕС, национальные суды должны убедиться в том, что компетентный национальный орган установил наличие такого контроля на объективной и достаточно весомой основе посредством прямых доказательств или достаточно конкретного, точного и последовательного набора косвенных признаков.
Между тем, в представленном на рассмотрение Суда ЕС деле национальные органы власти утверждали, что компания Inter Rao Lietuva находится в ситуации, при которой руководство России якобы способно влиять на ее решения, причем, как следует из дела, при отсутствии каких-либо правовых связей или отношений, касающихся владения или участия в акционерном капитале, указывается в постановлении.
Более того, Суд ЕС счел неприемлемым продемонстрированный литовской судебной инстанцией подход, согласно которому тот факт, что, по мнению этой инстанции, в России существует «авторитарный» режим, уже является достаточным доказательством контроля властей РФ над своими национальными субъектами хозяйственной деятельности, и не признал такое утверждение достаточно весомым доказательством, способным подтвердить наличие контроля властей РФ над литовской компанией.
Тем не менее суд, направивший запрос, вправе принимать во внимание любую информацию или обстоятельства, касающиеся реальности и эффективности контроля, даже носящего неформальный характер, осуществляемого данным лицом над компанией, зарегистрированной в соответствии с российским законодательством, при условии, что такая информация или обстоятельства подкреплены объективными и достаточно весомыми доказательствами, указал в своем решении Суд ЕС.
