Рейтинг@Mail.ru
 

Публикации

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Правовые расследования РАПСИ

10:00 17/10/2017

РАПСИ продолжает проект, посвященный исследованию истории прав человека в России. Темой первой серии материалов стал земельный вопрос и права крестьян. В шестой части главы кандидат исторических наук, депутат Госдумы первого созыва Александр Минжуренко рассказывает о причинах возникновения крепостного права. Кому, на самом деле, была выгодна череда законодательных реформ, лишивших большую часть населения Руси базового права человека на свободу передвижения.

В период складывания и укрепления Русского централизованного государства начинается наступление государства и правящих классов на важнейшее право крестьян – на свободу передвижения.

В это время происходит юридическое закрепление феодально-зависимых крестьян за своими хозяевами, точнее – прикрепление их к земле, которую они были обязаны обрабатывать. Необходимость в этом объяснялась тем, что с расширением границ быстро растущего нового государства свободных незаселенных земель в его пределах становилось все больше. И крестьяне, уходя от феодальной эксплуатации, меняли место жительства, двигаясь из центральных районов Московского княжества на восток, на северо-восток и на юг – в «дикое поле».

Однако незанятой земли и без этого прибавления территорий было довольно много. Таким образом, коротко о причинах появления крепостного права на Руси можно сказать так: оно сложилось в нашей стране прежде всего из-за обилия свободных земель, редкости и подвижности населения и из-за территориального расширения государства.

В свою очередь, говоря об относительной малочисленности крестьянского населения, надо понимать исток этой проблемы: это тяжелое положение русских княжеств под данью в предшествующий период времени и регулярные опустошительные набеги монгольских завоевателей, к которым позднее добавилась кровавая опричнина.

И отдельно следует отметить распространение нового класса в структуре населения Руси. Речь идет о служилых людях государя, воинах и администраторах-управленцах, число которых с созданием централизованного государства и переходом к территориальным завоеваниям значительно выросло.

Этих людей надо было как-то кормить, содержать, вооружать и снаряжать. Из них и составлялось войско русского царя. Опыт такого «кормления» служилого люда был известен еще с древних времен: им стали раздавать земли, населенные крестьянами, которые теперь должны были платить сборы не великому князю, а конкретному лицу, находящемуся на службе у государя.

Именно так и поступали в древности киевские князья с боярами, наделяя их «вотчинами», положив тем самым начало феодализму. Однако, получив землю в наследственную собственность, бояре и удельные князья проявили затем излишнюю самостоятельность, что привело к раздроблению государства и уходу крупных феодалов из-под власти великого князя.

В московском государстве решили не повторять ошибок киевского. Теперь земли давали служивым только на их период службы московскому князю. Если же человек по каким-либо причинам прекращал службу, то землю снова забирали «в казну». И размеры этих наделов были значительно меньше боярских вотчин, дабы у владельцев и не появлялась мысль об автономии и самостоятельности.

Такие пожалованные угодья, на которых помещали людей князя, стали называться – поместьями, а их владельцы – помещиками. А так как они служили при дворе государя, то они и составили большинство нового сословия – дворян.

В нашей литературе «вина» за введение крепостного права обычно возлагается на весь класс феодалов. Однако отношения бояр и дворян к этому процессу существенно отличались. Так, у бояр число зависимых от них крестьян исчислялось тысячами и даже десятками тысяч душ, а у большинства дворян счет шел на десятки, а в лучшем случае – на сотни душ крестьян.

Соответственно, уровни эксплуатации крестьян в вотчинах и поместьях заметно различались. Согласно принципу «с миру по нитке – голому рубаха», бояре, чтобы жить в достатке и комфорте, могли не так уж и сильно облагать поборами своих крестьян. А вот помещики, которые стремились ни в чем не уступать боярам в смысле одежды, оружия, упряжи и боевых коней, что называется, драли со своих крестьян три шкуры.

И бежали-то крестьяне, главным образом, не от бояр, а от дворян. Более того, чаще всего они бежали даже не на свободные земли, которые могли быть далеко, а в соседние боярские вотчины. Боярские управляющие укрывали их там, так как в их интересах было прибавление работников в подведомственных им имениях.

Следовательно, не в интересах бояр было запрещение переселения крестьян. У них не складывались до крайности отчаянные ситуации, как у дворян, которые порой, приехав для производства очередных поборов, видели свои две-три деревеньки совсем пустыми, заброшенными и обезлюдевшими. Поэтому именно дворяне в высшей степени настойчиво подступали к царю с требованием запретить все переходы крестьян. Для них это был вопрос жизни и смерти.

Таким образом, к тем названным объективным факторам, способствовавшим появлению крепостного права, в виде огромных просторов свободных земель и редкости населения необходимо прибавить и этот субъективный классовый фактор – острую потребность помещиков-дворян в сохранении своих поместий, в удержании там крестьян для обработки земли.

Государство же, формируя свою социальную опору в виде служилого сословия, также оказывалось заинтересованным в том, чтобы создать соответствующие правовые условия, направленные на поддержку данного класса. Разорение дворян вело к сокращению числа людей, способных нести военную и государственную службу.

Однако совсем уж противопоставлять интересы бояр и дворян в деле закрепощения крестьян, было бы ошибочным: люди уходили и от бояр. Если бы переход крестьян совершался только в этом направлении: от дворян к боярам, то государство могло бы на это более спокойно взирать — от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Но она менялась.

Крестьяне часто уходили не в боярские вотчины, а на земли недавно завоеванного Поволжья и «терялись» там, уходили в казаки, вообще в такие места, которые не контролировались государством. Таким образом, они уходили и от феодальной эксплуатации, и от государственных повинностей. Поэтому государство, сокращая, а затем и прекращая переходы крестьян, заботилось не только о помещиках, но и о своих интересах, о доходной части бюджета.

До начала складывания крепостного права крестьяне, оказавшиеся на землях дворянских поместий, оставались лично свободными людьми. Они заключали с помещиками «порядные» — нечто вроде арендных договоров. Согласно этим соглашениям крестьяне могли по своему желанию покинуть предоставленный надел, исполнив свои обязательства перед помещиком.

Время такого перехода определялось естественным циклом сельскохозяйственных работ. Где-то к Юрьевому дню – 26 ноября – все работы по сбору и обработке урожая заканчивались, и потому в этот отрезок времени, неделю до и неделю после Юрьева дня, крестьянин мог безболезненно для помещичьего хозяйства уйти на новые места, заплатив за пользование помещичьей землей оговоренное «пожилое».

Именно этот срок и был зафиксирован в Судебнике Ивана III в 1497 году. Обычай стал государственным законом, а переход крестьян в другое время уже определенно запрещался. В Судебнике Ивана Грозного 1550 года размер «пожилого» был увеличен, что делало переход невозможным для многих крестьян. Без уплаты «пожилого» крестьянин не мог уйти от помещика. В таком случае он попадал в разряд «беглых» и подлежал сыску и возвращению.

Введение платы за «пожилое» более всего отразилось на правах «старожильцев». Так, если относительно недавно поселившиеся на земле феодала крестьяне, заключившие с ним «порядную», были в состоянии уплатить помещику положенное по этому договору, то старожилам могли насчитать «пожилое» за все годы жизни здесь, включая «долги» предков. Это было неподъемно, и потому можно сказать, что для «старожильцев» крепостное право наступило раньше, чем для других. Правом перехода в Юрьев день могли воспользоваться только те крестьяне, которые не «застарели» еще за своими землевладельцами.

Введенное ограничение не прекратило переходы крестьян с места на место, и это продолжало раздражать прежде всего помещиков, которые просили у государя хотя бы на время наложить мораторий на крестьянские «выходы», что и было сделано в 1581 году. Переходы крестьян «временно» приостановили, однако срок этого запрета — «заповедные лета» — не был установлен. Со стороны государства поводом для прекращения переходов крестьян явилось начало переписи земель и населения в 1581 году.

Однако напрасно крестьяне ожидали окончания срока «заповедных лет». «Временный» запрет на крестьянские «выходы» прижился, укоренился, да так и не был снят. В следующем десятилетии, в 90-е годы XVI века, про право выхода крестьян в Юрьев день уже и не вспоминали. Одно из основных прав человека – право на свободу – отныне не распространялось на русских крестьян.

Продолжение читайте на сайте РАПСИ 24 октября.

добавить в блогпереслать эту новостьприслать свою новостьдобавить в закладкиrss канал
Добавить в блог
Чтобы разместить ссылку на этот материал, скопируйте данный код в свой блог.
Код для публикации:
Как это будет выглядеть:

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Правовые расследования РАПСИ

10:00 17/10/2017 РАПСИ продолжает проект, посвященный исследованию истории прав человека в России. Темой первой серии материалов стал земельный вопрос и права крестьян. В шестой части главы рассказывается о причинах возникновения крепостного права. Кому, на самом деле, была выгодна череда законодательных реформ, лишивших большую часть населения Руси базового права человека на свободу передвижения.
Переслать новость

Все поля обязательны для заполнения!

Прислать свою новость

Все поля обязательны для заполнения!

Главные новости